Книга Горбовский, страница 124 – Марьяна Куприянова

Марина остановилась в потоке людей, окинула взглядом высокое здание, оставшееся за спиной, где сейчас шли приготовления к «распаковке» старой советской бункер-лаборатории. Здание, в котором она обрела свое призвание и любовь всей жизни.

— Господи, помоги им, – прошептала она.

— Идем, идем, – Гордеев потянул ее вслед за всеми, в сторону институтского корпуса.

Все ученые НИИ, согласно плану, должны были ждать вестей от смельчаков именно там. Несколько человек, которые по совместительству работали преподавателями, имели ключи от аудиторий. Туда провели большую часть сотрудников, остальные расположились в аудитории поменьше. Все говорили о Горбовском – верное ли он принял решение, чем все это обернется?

Спустя двадцать минут появился и Кравец, все окружили его, желая узнать последние новости. Вирусологи тоже бросились туда.

— …так, так, – сбивчиво говорил Кравец, всю его бесстрастность как рукой сняло, он заметно нервничал. – Хотел пойти с ними, Лев Семенович запретил. Взял четверых моих человек. У всех костюмы биозащиты последнего образца. Бояться нечего. Да, и еще баллоны с дезинфицирующим газом. Они последовательно обработают каждое помещение, думаю, восемь человек справятся с этим за полчаса.

В толпе усмехнулись.

— Вы видели карту-схему бункера? – угрюмо спросил Гаев. – Площадь знаете? Там работы на полтора часа, если не халтурить.

— Таким количеством времени мы не располагаем.

— НИИ изолировали? – спросил Пшежень.

— Да. Эвакуацией ближайших районов уже занимаются военные.

Отец! – подумала Марина и прикусила губу.

В этот же миг в городе тревожно и пока еще тихо завыла сирена. На часах было пять утра.

— Ну, вот оно и началось… – произнес Гордеев голосом, полным безысходности и страха.

Все вскинули головы, прислушиваясь к тому, как волнами нарастает громкость сирены – звук резко обрывался и после короткой тишины начинался снова, но громче. Точно так же сейчас прислушивались и горожане, просыпаясь от непонятного всепроникающего звука, выходя во дворы и на балконы, настороженно осматриваясь, нет ли поблизости аварии, пожара, утечки газа?..

Ученым не верилось в происходящее, что говорить об обычных гражданах, которые даже понятия не имеют, что происходит и как сложится их жизнь в ближайшее время. Все молчали, скованные чувством неизбежности. Марина обкусывала кожу на губах, беспокойно оглядывая всех вокруг.

— Присядьте и послушайте меня, – поднял руки Кравец, в одной из них была рация. Естественно, все остались стоять, но общее оцепенение исчезло. – Ваша безопасность для страны превыше всего. Мы позаботимся о том, чтобы вашей жизни ничего не угрожало. Если заразитесь вы, то некому будет изобретать вакцину, поэтому в нынешней ситуации государство прежде всего заботится об ученых.

— А государство не думает, что если не заботиться о народе, то не будет смысла изобретать вакцину, потому что вакцинировать будет некого? – зашумела толпа.

Кравец оставил этот выпад без внимания и поспешил перевести разговор в иное русло. Он демонстративно отодвинул рукав пиджака и посмотрел на наручные часы.

— Осталось семь минут, затем они начинают. Лев Семенович взял две рации на всю группу. Первая у него, другая у одного из военных. Они будут выходить на связь, когда сочтут нужным.