Книга Падает снег, страница 12 – Марьяна Куприянова

— Максим Викторович. Если Вам так неприятно в моем присутствии, можете уйти. Но если дело не во мне, и у Вас нет ко мне неприязни, то знайте: Вы мне ни капли не мешаете. Не надо чувствовать себя лишним, или дураком каким-нибудь, без права ворвавшимся в чужую квартиру. Идет? – говоря это, я меланхолично помешивала суп и, видимо, заразила Андреева своим спокойствием.

Щелкнул закипевший чайник.

— Ладно, – кивнул Максим Викторович.

— Ну, что там Вика? – я стала наливать ему чай, как-то непроизвольно для себя решив, что ему нужен сейчас именно горячий чай, обязательно с медом и лимоном, чтобы не простудился.

— Говорит, из-за снегопада весь транспорт стоит, – начал рассказывать Андреев, внимательно наблюдая, как я размешиваю мед и затем отрезаю солидную дольку лимона. – Вот. И она в пробку попала.

— Следовало ожидать подобного по такой погоде. По-моему, легче ей теперь пойти пешком – дороги будут стоять до самого вечера, – заметила я и подвинула ему чай, поднимая глаза. Андреев глядел сначала на кружку, потом на мои руки.

— Ну да, – согласился он заторможенно, и я заволновалась: что я делаю не так? Надо было предложить кофе? – Спасибо большое. Она так и собирается поступить.

— И далеко она застряла?

— В районе памятника Ленину, – виновато ответил Андреев, не решаясь отпить чай, а просто отогревая ладони.

Ну вот откуда, откуда в этом мужчине столько умилительного смущения и боязни навязываться?

— О-о-о, – протянула я, – это ей долго оттуда, если пешком.

— Вот и я о том же… – грустно произнес мой внезапный гость, глядя на меня прямо. – Спасибо Вам за заботу, правда, но мне так неловко торчать здесь без дела, Вас отвлекать, ожидая ее неизвестно сколько…

— Все сказали? – спросила я, когда он, наконец, замолк, выжидающе глядя на меня. – Я теперь скажу. Ваше присутствие меня не отвлекает, а развлекает. К тому же, Вы еще не выпили свой чай, Ваши вещи не просохли, а выпустить Вас в мокром на мороз я себе не позволю в силу как минимум человеческого долга.

Андреев просиял. Краснота с его лица уже сошла, а вот на шее остались ярко-алые полосы. Не снимая улыбки с губ, он принялся за чай. Я подбодрила его взглядом и решила завести ни к чему не обязывающий разговор.

— Так что же… какова тема дипломной работы, которую Вы будете рецензировать?

Андреев блеснул глазами.

— Антропоцентризм восприятия мира племен Южной Америки, – как скороговорку, произнес Максим Викторович. – Такая интересная штука…

— Ну так расскажите мне об этом, пока суть да дело, – попросила я, вспоминая о картошке с мясом, томящихся в духовке.

Наблюдая за моими манипуляциями, Андреев произнес:

— Как можно говорить об историко-культурных вопросах, когда находишься в помещении с такими запахами? – и он глубоко вдохнул, с удовольствием прикрыв глаза.

— Это Вам не в аудитории голодных студентов мучить, – усмехнулась я мстительно, проверяя зубочисткой степень готовности печеной картошки.

— Вот что: забудем о дипломе. Вы, кстати, почему не на занятиях? – Андреев, наконец, вспомнил о субординации, приняв деловой тон, и это выглядело столь неподходяще к его нынешнему положению, что я усмехнулась в ответ.

— Что? – спохватился он.

— Да нет, ничего, – давя хохот, отвечала я.

Картошка пропеклась. Фарш под толстым, румяным слоем сыра, пропитанный соусом из сметаны, чеснока, укропа и соли, благоухал.