Книга Лунь, страница 130 – Марьяна Куприянова

— Ты еще не поняла? Искусство. Творчество. Литература. Мечта.

— Бред. Полный бред. Это все – твои выдумки. И больше ничего.

— Можешь думать, что хочешь. Но, знаешь, я должна тебя поблагодарить. Именно ты притащила меня к ним домой в тот день. Это была твоя идея. Если бы не ты, ничего этого бы не случилось. Даже интрижки с Наташей не произошло бы. Потому что все это тесно связано причинно-следственными отношениями. Так что спасибо тебе за дядю, Полин. Он замечательный человек.

— Если бы я знала, какой гадюкой ты станешь, я бы ни за что не допустила вашего знакомства, – заявила Полина и ушла.

Лена была спокойна. Ей казалось, что эта беседа нисколько не тронула ее. Но внутренние страхи все же шевельнулись внутри нее, как полуживые черви. И ей стало не по себе. Конечно, Илья мог гулять от жены, сколько угодно. Но с ней-то подобного не случится. С нею Илья обрел долгожданную гармонию. Ведь так?..

Настоящей близостью для Ильи и Луни стал момент, когда мужчина прочитал текст, который девушка начала писать от муки безответного чувства. Это был большой кусок глубоко психологического романа о двух страдающих личностях, которые предназначены друг другу, но никогда не встретятся. В главных героях легко угадывались нынешние влюбленные, но по сюжету они даже не были знакомы, а только смутно ощущали наличие друг друга, однако их знакомству так и не суждено было произойти.

Внимательно дочитав существующие девять глав, Вилин был так потрясен, что не мог ничего выговорить, и в состоянии эйфории крепко прижимал к себе Лунь и целовал.

— Это потрясающе! – восклицал он. – Какой у тебя стиль, Лунь! Каждое слово как грубый мазок масляной краски. А в итоге получается такой точный, оригинальный узор. Не текст, а живопись. Как точно ты описываешь эмоции и тончайшие душевные сдвиги, которые, казалось бы, не поддаются словесному описанию! Все эти мелочи, незаметные обывателю, но именно из них в итоге и складывается наша жизнь. Какой у тебя замечательный стиль, Лунь. Нет, послушай, знаешь, будто бы Бальзак, Золя, Достоевский и Мопассан решили собраться вместе и написать книгу в соавторстве! У тебя большой потенциал. Прелестный слог. Ты планируешь это продолжать?

— Я не знаю. Вряд ли.

— Почему, Лунь? Почему?

— Для меня это – не конечная цель, а лишь проба пера. Я знаю, что могу больше, и всегда стремлюсь к большему. Но стоит мне перечитать что-то написанное, что-то, что еще накануне казалось мне безукоризненным, и я вижу, как это на самом деле убого. Как обидно, Илья, материальный текст оказывается слишком далек от идеального в моей голове. И так происходит постоянно. Это будто какое-то проклятие, замкнутый круг. Я знаю, что способна на большее. Но видеть результаты этой борьбы – мучительно. И еще одна вещь: мои сюжеты слабоваты, как по мне. Стиль, может быть, да, неплох. И на счет Золя и Достоевского ты угадал – я ими восхищаюсь и неосознанно стремлюсь к подражанию. Но идеи мои банальны до слез. Я мечтаю создать нечто монументальное. То, что встряхнет умы людей, оставит след в эпохе. Понимаешь меня? А получается только о человеческих отношениях, о жизни, о быте… И каждый раз я скатываюсь в эту яму. Должно быть, это так скучно!

— Я так не думаю, но тебе, как творцу, виднее. Ты очень самокритична, Лунь. Это и есть двигатель твоего перманентного развития. Прогресс твоих текстов очевиден и даже скачкообразен. Останавливаться нельзя.