Книга Лунь, страница 111 – Марьяна Куприянова

Все вышло замечательно, прямо как в книге. Лунь знала, что необходима Илье, а это значит, у нее есть власть над ним. И эту власть она использовала. Она была уверена: только через страдания Вилин может ее полюбить.

Поздно ночью Илья Алексеевич решил записать все, что вертелось у него в голове и не давало уснуть. Он сел за стол, открыл ноутбук, понизил яркость экрана. Зажег настольную лампу в абажуре, чтобы видеть клавиатуру, открыл текстовый редактор. Длинные красивые пальцы, светло-голубые в свете монитора, как два насекомых зависли над клавишами.

«Она делает вид, что не простила меня. Но на самом деле простила – уже давно. И Ксения точно такая же. Все же как они похожи и непохожи одновременно. Похожи как женщины, а различны – как характеры, индивидуальности, личности.

Лунь сказала, чтобы я шел домой, к семье. И я послушался. Разве могу я поступить иначе, если она говорила мне это таким голосом?..

Ксения не удивилась моему появлению. Никакого скандала не было, хотя я ожидал. Заметил – глаза у нее красные, зареванные. Глебка уже спал, а она еще нет. Будто меня ждала. Чувствовала, что вернусь именно сегодня? Женщины… Их интуиция давно вызывает у мужчин подозрения. В общем, мы посмотрели друг на друга и промолчали. Я постоял в проходе и отправился в свой кабинет. Спать мы, конечно, будем раздельно. Здесь у меня небольшой диванчик. Очень неудобный. Очень маленький для моего роста. Но не в детскую же идти, в самом деле.

Теперь между нами ничего не будет, как прежде. Ведь я сообщил ей: разлюбил. Сейчас я понимаю: слишком безжалостно это было сказано. Сейчас мне жаль ее. Но мы не должны и дальше мучить друг друга и Глеба. Рано или поздно наши неурядицы переросли бы в скандалы. Собственно, они и так начались, когда появилась Лунь. Мальчик не должен расти в такой атмосфере. Но расти без отца он тоже не должен.

Я жалкий глупец и эгоист. Аз есмь червь, и более – никто. Не даю покоя ни себе, ни окружающим. Я анализирую каждое мгновение своего существования. И выводы, к которым я прихожу, неутешительны.

Отчего же по ночам не спится? Отчего так хочется философствовать, заниматься самоанализом, рефлексировать?.. Дать оценку всему, что со мной происходит.

Лунь – хорошо. Я обидел ее – плохо.

Наташа: хорошо или плохо? Хорошо: ведь открылись глаза на жену, на брак. Плохо: ведь Лунь не хочет видеть меня, она оскорблена этим романом.

Ксения: плохо. Почему? Я остыл к ней. У нее ужасный характер. Она – не мой человек. Но не будь ее, у меня бы не было Глеба… Ведь она – мать моего сына, а это – в разы больше, чем дали мне Наташа и Лунь вместе взятые. Так значит ли это, что Ксения: хорошо? И мой долг – остаться с нею?..

Лунь, Ксения, Наташа. Трое. Я – один. Вершина пирамиды с треугольником в основании. Как это вышло? Смог бы я так беспамятно влюбиться в Наташу, если бы не познакомился прежде с Лунь? Смог бы я высказать жене, что остыл к ней, если бы не думал, что люблю Наташу? Как плотно они взаимосвязаны. Начинают и продолжают друг друга. Где же тут плюсы, где минусы, где нули?! Я в трех соснах заплутал.

Что значит для меня эта странная, неординарная девушка – Лунь? Кто она мне? Кто для нее я? Она – самый значимый угол образовавшейся пирамиды. Она была до Наташи, во время Наташи и будет вечно – после нее. И после Ксении – тоже. После всех. Даже если мы перестанем общаться и видеться, она будет. Для меня, во мне.