Книга Лунь, страница 106 – Марьяна Куприянова

Тем временем Лунь, уверенная в том, что Вилин более не даст о себе знать, получила письмо:

«Я так больше не могу. Приходите на площадь сегодня к восьми».

К тому моменту девушка была уже настолько измучена отсутствием Ильи в ее жизни, что могла отдать что угодно, лишь бы снова его увидеть. Ее безответное чувство росло стремительно, скачкообразно, высасывая из Лены все жизненные соки для своего роста. Она еще сильнее похудела, осунулась, выглядела так, словно в ней едва теплилась жизнь. Всего две недели она не видела Илью, зная, что он проводит ночи с другой женщиной, которую любит, в отличие от нее. И вот, во что превратилась за столь короткий срок.

«Приду», – коротко ответила Лена и, не в силах скрывать глупую улыбку, отправилась собираться. Оказывается, все еще можно было исправить. Ничего не было кончено. Все и всегда можно исправить, пока живы люди. Это определенно не финал истории их взаимоотношений.

Едва увидев девушку, Вилин был шокирован ее внешним видом.

— Вы заболели, Лунь? – спросил он с расширенными глазами и даже как-то присел, чтобы с высоты своего роста лучше видеть лицо своей дорогой подруги.

— Нет, все в норме.

— В норме? Вы это серьезно? Вы выглядите… плохо.

— Серьезно, я в порядке.

— Я Вам не верю. Вы, верно, тяжело болеете, но мне говорить не хотите.

«Да, – подумала Лена, – я безответно влюблена в тебя, вот, в чем причина моей болезни». Но теперь уже не хотелось настолько унижаться, чтобы раскрывать истинную причину своего недомогания. Пусть думает, что хочет. Он не достоин знать правду.

Илья Алексеевич выглядел опечаленным и ничего не говорил о своей роковой пассии. Лунь догадалась, что их интрижка исчерпала себя. Надо отдать должное интуиции этой девушки. Толком ничего не зная, она предчувствовала этот разрыв задолго до того, как сам Илья осознал, что он обязательно случится. А к этому моменту разрыв действительно произошел. Вилин безжалостно порвал с Наташей, и та, чтобы не мучить себя, уехала из города.

Оказалось, Лунь знает Илью гораздо лучше, чем он сам. Очевидным было их скорое расставание, но причина его оставалась тайной для девушки. Причиной была она сама.

Внутренне Лена злорадствовала (такой поворот событий шел ей на руку), а снаружи искусно придерживалась образа оскорбленной девушки, снизошедшей до встречи со своим обидчиком. Она видела: Илье совестно перед ней, а значит, о безразличии с его стороны не могло быть и речи.

Вилин с места в карьер завел разговор о творчестве, но Лунь отзывалась на него, мягко говоря, вяло. Мужчина понимал, что виноват в этом сам, и не собирался опускать рук, стараясь разговорить девушку.

— Я вижу, Вы сегодня неразговорчивы. Видимо, у Вас нет настроения. Что ж, это вполне объяснимо моим присутствием. Я дурак, если ожидал иного отношения после своего поступка. Но все же признателен Вам за согласие на эту встречу. Если Вы хотите, то я обещаю, что она будет последней, и больше я Вам на глаза не покажусь. Хотя это, конечно, дерзкое заявление даже для меня. И вряд ли я его выполню… Молчите, Лунь? Ладно. Молчите. Если Вам так комфортнее. Я немного понимаю Вас. Нет, я очень хорошо Вас понимаю. Если не хотите говорить, то поговорю я. Надеюсь, Вы не против.

Хочу кое-что поведать Вам. Знаете, когда я встретил ее, ну, условно назовем ее «подруга юности», я начал кое-что писать. Да, я был так воодушевлен, точнее, мне так казалось, и будто бы ощутил неограниченный прилив вдохновения. Думал, это то, чего я ждал всю жизнь. Я писал и писал, каждый день. Должна была выйти отличная повесть. Знаете, я был уверен, что она – самое гениальное мое творение. Радовался, как ребенок. Но на днях я решил перечитать все, что написал, пока был с… подругой юности и понял, что писал словно в мороке. Этот текст ничего не стоит, он пропитан фальшью, неискренностью, как и я сам в моменты его создания. И в итоге, в итоге… я просто сжег его. Оказалось, что рукописи горят. По крайней мере, паршивые.