Книга Constanta, страница 6 – Марьяна Куприянова

— Привет, – мы поцеловались, затем я обняла брата. – Все хорошо, ничего особенного не сказали. Так, чепуху молола, о том, что она полжизни отдала работе и воспитанию таких, как мы, бездарей.

— Ото ж! Зря только ездила! – мать возмущенно всплеснула полотенцем. – Есть небось хочешь, голодная, да? Пошли, я там плов приготовила.

— О! – мелкий оживился. – Я тоже сейчас приду. Только один бой еще сыграю, – и скрылся в доме.

— А где отец? – спросила я, проходя ну кухню и принюхиваясь.

— А где ему быть? Телевизор смотрит. Ну, как смотрит…

— Спит, – добавила я вместо мамы, и мы улыбнулись. – Дрыхнет под свою любимую «Военную тайну».

— Ну да. Ох уж этот папа! – говорила она, накладывая мне тарелку. – У тебя там точно все нормально? – ну вот, говорила же – чует!

— Ну да, – как можно безразличнее ответила я, глядя ей в глаза. – А что могло плохого случиться?

— Не знаю. Ты ведь никогда нам ничего не рассказываешь. Вдруг у тебя какие-то проблемы, там, по учебе, а ты все молчишь.

— Ну, молчу, и что с того? – задумчиво спросила я, принимаясь за плов.

— А, так все-таки что-то случилось?

— Мама, ну не начинай. Это я в общем говорю. А сегодня – все хорошо.

— Сегодня? А вчера? А завтра?

Я пожалела, что произнесла вслух то, что разбередило в маме следователя. Иногда я жалею о том, что умею говорить – лучше бы я была немая, с такой мамой.

— О, господи. Началось.

— Нет, ну а что мне думать?

— А зачем тебе над чем-то думать?

— А, то есть я, по-твоему, идиотка?

— Мам!

Но она уже яростно свернула полотенце и вставала со стула, с тем выражением на лице, которого домашние боятся больше всего: вот так всегда, и сам не заметишь, что обидел ее чем-то. И ведь ее обида абсолютно серьезна, несмотря на абсурдность.

— Что? – холодно спросила она, принципиально глядя мимо меня.

— Не надумывай лишнего и не преувеличивай. Я ведь знаю, да все знают, как ты этим увлекаешься. Расскажи лучше, что там на работе нового? Вы сдали последний заказ, или опять заставили корректировать документы?

Я знала, за что ее подцепить: мама помялась секунду и принялась за свое любимое (помимо допросов) занятие: рассказы историй ее сегодняшнего рабочего дня. А Васька слушает, да ест, подумала я про себя, не забывая поддакивать и иногда возмущенно округлять глаза или задавать вопросы.

— Спасибо, очень вкусный плов. Впрочем, как и всегда. Пойду теперь мыться, а потом спать. Устала очень.

— А как же повторить?

— Что? – не поняла я и тут же одумалась. – А! Повторю. Завтра. По пути. Я ведь уже и так все знаю – учила. И карточки у меня все готовы. Даст бог – сдам.

— А что, сложный предмет?

— Сложный препод, – поправила я. – Предмет не очень. А вот она – с пулей в голове.

— Тебя послушать, так у вас там все такие. Может быть, дело в качестве подготовки?

— Нет, мам, – устало повторила я. – Преподы действительно зверские, потому что с первого раза у них не сдает никто, как бы ни готовился. Вон, Ольгу взять хотя бы. Умнее нее у нас никого нет, а все та же история…

— Что это там за Ольга такая, и почему она готовится лучше, чем ты?

— Не в подготовке дело – в уме.

— А у тебя его что, недостаточно?

Не знаю – хотела ответить я, но мамин взгляд не допускал никаких сомнений на счет ума своей дочери, которой она гордилась.