Книга Constanta, страница 43 – Марьяна Куприянова

— Я выступала здесь только из уважения к Вере Алексеевне. По собственному желанию я бы никогда не подписалась на подобную казнь. Мне это не нужно. Я лучше потрачу время на себя.

— Яна, но нельзя зарывать Ваш ум, Ваши способности. Соглашайтесь. У Вас невероятный потенциал! Зарекомендуйте себя в высоком кругу, и у Вас больше не будет проблем с учебой. Вы умная и неординарная личность, таких любят и ценят преподаватели.

— К чему мне чья-то любовь? – спросила я так, будто плюнула ядом. – Я не гоняюсь за признанием.

— Вы уверены? В смысле, отказ – Ваше окончательное решение?

— Разумеется.

— Зря Вы так.

— Нет, не зря, – скривилась я. Только мне решать, что я делаю зря, а что нет! И если кто-нибудь вдруг говорит, что он знает об этом больше меня, то этот человек вызывает отвращение.

— Вы не хотите работать со мной только потому, что боитесь слухов? – серьезно спросил он, глядя на меня исподлобья. – Если причина только в этом, то это глупо.

У меня задрожали губы. Что сделать, чтобы удержаться и не рассказать ему всего, что было у меня на душе в последние недели? Я вижу только один способ не расклеиться сейчас: нагрубить и убежать. Но как это будет выглядеть?

— Яна? Почему Вы молчите?

У меня побежала предательская слеза, которая к несчастью не осталась незамеченной. Я поспешила отвернуться.

— Вы плачете? – на выдохе спросил Довлатов, делая шаг ко мне, а я сделала шаг от него.

— Не надо, – попросила я. – Не подходите.

— Почему? Здесь никого нет, не бойтесь.

— Я не боюсь.

— Тогда в чем дело, объясните мне.

— Нет уж. Просто держитесь от меня подальше.

Этих слов он точно не ожидал. В его глазах вспыхнула обида и раздражение.

— Вы плачете из-за меня?

— Я не плачу, Вам показалось.

— Да объясните же мне, наконец, что происходит? Что за детский сад, Яна?!

— Это я Вас хочу спросить: что за излишнее внимание к моей скромной персоне?

— Скромной персоне? Это так Вы называете себя? Студентка, которая была на комиссии, едва не вылетев из университета; студентка, на которую написали заявление об избиении; студентка, которая с блестящим докладом выступала на научной конференции! Наконец, девушка, с которой прямо в кафе знакомятся парни, услышав, что она разбирается в оружии и видеоиграх! Да у меня в голове не укладывается, что все эти люди – Вы одна.

— К чему эти тирады? – мрачно спросила я, потому что ненавидела, когда обо мне говорили в таком ключе. – Если это комплименты, то они мне не нужны, тем более, от Вас.

— Все это к тому, что я хочу быть Вашим научным руководителем на летней конференции.

— Хотите дальше. Мне нужно идти, перерыв кончается.

— Какая же Вы, Яна, грубая и наглая, – скривился он. – Я не такого был мнения о Вас, даже когда узнал о заявлении. Мне казалось, Вы лучше.

Этим он меня остановил и даже вернул с лестницы обратно в коридор. Подойдя к нему почти вплотную, я выставила руку с торчащим, словно гвоздь, указательным пальцем прямо на него:

— Не смейте! – будто змея, прошипела я. – Судить меня могу только я, понятно?

Он с раздражением перехватил мою руку и настолько больно сжал, что я вспомнила школьные драки и тренировки с двоюродным братом. Давненько никто не причинял мне физической боли – в универе как-то побаивались меня обижать. Только с Валерой иногда боролись, но в шутку.