Книга Constanta, страница 38 – Марьяна Куприянова

— Нет, с ней познакомиться нельзя, – повернулся мужчина в сером свитере, который все это время стоял передо мной в очереди. – Она со мной.

— Константин Сергеевич? – мне пришлось натянуть брови чуть ли не до затылка, чтобы выразить все свое удивление. – Не слушайте его, молодой человек, я не с ним. И мое сердце абсолютно свободно.

— Да ладно, я че? Мне проблемы не нужны.

— Вот и славно. И сделай одолжение, отвали-ка от нее.

Парень не стал сопротивляться.

— Что Вы себе позволяете? – изумилась я. – Что значит: она со мной? Вы меня с женой перепутали?

— Нет. Я в здравом уме. Просто я слышал об этом парне достаточно много, чтобы…

— Чтобы что?

— Чтобы огораживать студенток от него, – серьезно закончил он и сделал шаг вперед, к стойке с едой.

— Я не нуждаюсь в огораживании – я не огород, – буркнула я сварливо.

— Что будете заказывать? – улыбнулась работница в красной униформе.

— Эту девушку… я пропускаю вперед, – сказал Довлатов и отодвинулся, меняясь со мной местами. Мне ничего не оставалось, кроме как принять этот щедрый жест. И я сделала это молча. Будто все так и должно быть.

Заказав кусочек пеперрони и любимый цезарь, я поставила тарелки на поднос, расплатилась и на грани сосредоточенности понесла всю эту вкуснятину к столику, за которым всегда сижу. Сейчас я даже забыла о Довлатове – для меня существовала только еда: аппетитная, вкусная, манящая… обещающая эйфорию.

— Вы не против? – медведь в сером свитере и с подносом еды уже стоял у моего столика, не давая мне начать такую долгожданную (я ничего не ела с пяти утра!) трапезу.

Я подняла на него глаза и растаяла бы от счастья, если бы не была так голодна и оттого озлоблена на любого, кто отрывал меня от еды.

— Я против, Константин Сергеевич.

Больше я не собиралась тратить на него ни минуты личного времени. Запустив вилку в салат, я выловила огромный кусок мяса, наколола сверху пекинскую капусту и отправила все это в широко раскрытый совсем не по правилам этикета рот. Не успела я прожевать, как он нагло сел напротив и расставил свои тарелки по столу – он взял то же самое.

— Ну, раз Вы не против, я присяду. Свободных мест в час-пик не так уж много.

Тщательно разжевывая пищу, я взглянула на мужчину и подумала – а пусть сидит, мне-то что? Есть при посторонних я не стесняюсь, несмотря на то, что могу произвести ужасное впечатление. В общем, кушаю я совсем не как положено воспитанной девушке. Приличие как таковое мне в целом чуждо.

— А я вот, видите, положился на Ваш вкус, – подытожил Довлатов, но, заметив, что я на него даже не смотрю, принялся за еду.

— Полагайтесь на чей-нибудь другой вкус, – с набитым ртом старалась съязвить я. – Вы ведь тут часто с кем-нибудь бываете.

Я крупно облажалась, но он не смутился и вида не подал. Настоящий джентльмен, сука.

— Часто. Но всегда прихожу один. Я же не виноват, что многие мои студенты здесь обедают.

СтуденТКИ, чуть не вырвалось у меня, но, слава богу, пицца во рту помешала. И почему он так спокойно отчитывается? Я ему никто.

— Кстати, приятного аппетита, – заметил он, сделав движение бровями и прищурив глаза так, что у меня чуть еда изо рта не вывалилась.

— Угу.

Доели в молчании.

Довлатов копался в своем мобильном, пользуясь открытым Wi-Fi, а я поглядывала то на него, то на вход, моля богов, чтобы никого из наших сюда черт не принес. В особенности Галю. Наблюдая за соседом, я поняла, что он не выделяется из толпы особенной красотой – он выделяется энергией, которая распирает его изнутри: ему никак не сиделось на месте в покое долее двух минут, он не умел задумчиво смотреть в одну точку и не шевелиться. Человек, которому чуждо всякое спокойствие: как физическое, так и душевное.