Книга Constanta, страница 135 – Марьяна Куприянова

Я не стала долго думать, куда идти после приятной беседы со старостой – в общежитии мне показываться нельзя, там наверняка на звоночке по просьбе родителей сидит коменда, которая без лишних слов меня сдаст.

Валеры не оказалось дома, и мне пришлось ждать его около часа, сидя под дверью в позе зародыша: лбом упершись в колени, обхватив ноги руками и глубоко погрузившись в себя.

— Янка? Что ты здесь делаешь? – раздалось тяжелое эхо с лестницы.

— «Копаю», – поднимая голову, ответила я, стараясь улыбнуться другу. Он расплылся в ответной улыбке.

— «Зачем ты надел кепку»?

— «Не знаю», – пожав плечами, я приняла его руку и поднялась на ноги. Валера достал ключи и сунул в замочную скважину, не задавая лишних вопросов.

— Валер. Давай вместе снимать квартиру?

— Я-то не против. Только деньги ты откуда будешь брать?

— Уйду в академ и найду работу.

— Найди сначала. Потом поговорим. А пока просто живи. Нет, ну не совсем просто, конечно, – осклабился друг, пропуская меня внутрь. – Готовь, убирай. Ты же знаешь, как я это ненавижу.

— Меня устраивает.

— Еще бы тебя не устраивало, офигевшей бабки внучка. Чего без лица ходим?

— Помнишь, что ты мне говорил по поводу Константина Сергеевича?

— Да. Пойдем, чаю выпьем. Расскажешь.

Когда я поведала Валере обо всем, он, прикусив губы, завис, глядя в окно.

— Ну-у-у, я бы, конечно, не стал делать таких резких выводов… Вполне возможно, что Лена врет.

— Врет? А как же браслет?

— Есть много вариантов. Украла. Увидела на его руке и купила себе точно такой же, чтобы вызывать зависть студенток или его внимание. Все возможно.

— Хорошо. А цитирование его слов?

— О, ну это просто. Обычная психология. Она знает, на что надавить в диалоге с человеком, которому от любви тяжело соображать трезво…

— Ну спасибо, – перебила я.

— А ты не улыбайся, все это так и есть. Людьми на эмоциях легко манипулировать. Кидаешь приманку, в нашем случае браслет, если зацепило, начинаешь наматывать леску, потихоньку, чутко наблюдая за реакциями и эмоциональными изменениями. Так легко определить, о чем человек думает, и в какую степь тебе идти, чтобы подцепить его. Она тебя вовремя подцепила, всего лишь рискнув предположить, что он тебе говорил – и ведь заметь, ей было просто это сделать, учитывая то, что она не понаслышке знает его отношение к тебе: вспомни тот день, когда она вышла в слезах из его кабинета. Кто знает, что он ей говорил там? Может, она с его слов поняла, насколько он тебя любит, обзавидовалась и решила расстроить ваши отношения грубой, но попавшей в точку ложью.

— Допустим. А родинка?

— Не знаю даже, откуда она может это знать, – признался Валера. – Разве что от жены, но это, ты сама понимаешь, уж совсем нежизнеспособный вариант.

— М-да.

— И что планируешь делать?

— Я же сказала: академ, работа, живу с тобой.

— Я имел в виду Довлатова.

— Не хочу его знать. Не хочу быть подстилкой на ночь. Не верю я в то, что он меня любит.

— Яна. Ну вот сама посуди. Даже если он и до встречи с тобой гулял от жены, что это меняет лично для тебя?

— Я не умею и не хочу делиться.

— Но ведь все это в прошлом – теперь он только твой. Может, ты заставила его измениться?

— Этого не может быть, такие мужчины не меняются. Тем более, я не верю, что могу кого-то изменить… Я для этого слишком… слишком проста и несуразна. Я сама не люблю себя, и поэтому для меня удивительно, когда кто-то говорит, что любит меня.