Книга Тьма по соседству, страница 76 – Марьяна Куприянова

— Довольно! – Фаина так разозлилась, что вырвала руку, словно обиженный ребенок. – Если ты не знал, читать чужие дневники – плохо.

— Ты не представляешь, насколько я плох, Фаина. Я неразрывно связан со всем плохим, что происходит в мире. Не стоит за это меня винить. Таков уж я.

— Ты… невыносим! И не смей больше трогать мои вещи, взломщик!

— Фаин, ты чего кричишь?

— Что?

Пришлось вскинуть руку и прикрыть глаза от резкого луча света. Какая-то сцена из «Секретных материалов».

— Это я, Гена. Мы нашли батарейки и фонарик. Ты чего тут одна в темноте делаешь?

— В каком смысле?

Фаина посмотрела перед собой.

Там никого не было.

Закинув ногу на ногу, Фаина расположилась за кухонным столом и читала «Призрак Оперы», попивая черный чай без сахара, такой терпкий, что вязало во рту, как от незрелой айвы.

Около получаса назад она прикончила большую белую шоколадку – пористую, пьяняще сладкую, воздушно тающую на языке. Это были чудесные несколько минут непрерывного чревоугодия. То, ради чего стоит жить.

Теплая бежевая масса нежно обволокла желудок, остатками ублажая рецепторы. Губы и язык еще хранили вкус, который ни с чем не спутать. Вкус, от которого мутилось в голове. Белый шоколад…

Фаина всегда была к нему неравнодушна. Плитка этой прелести могла вывести ее из душевного равновесия, заставить забыть о диете, болезни, подарить истинное счастье. Пусть и на время. Но разве не в этом смысл любого счастья – в его краткости на фоне бесконечных пучин ненависти к себе и к жизни?

Девушка увлеченно перевернула страницу и отпила из кружки. Все бы ничего, вот только снова обожгла язык. Торопилась ощутить то, что напоминает о детстве, – полный рот сладостей плавится от горячего крепкого напитка, и тебе хорошо настолько, что остается зажмуриться.

Но Фаина быстро расправилась с шоколадкой не только поэтому. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, как она вновь вредит себе, отклоняясь от наставлений врача. В блоке уже знали о ее болезни и симптомах, время от времени напоминающих о себе.

Соседи за ней приглядывали, порой слишком пристально. Даже усталость и плохое настроение принимали всерьез, отправляя пить лекарства и отдыхать. Не знал о диабете разве что Ян – но ему было плевать на все, кроме собственных увеселений.

А вот если бы на кухню в момент грехопадения зашел Гена или Кирилл, Фаине бы не поздоровилось. Она спрятала смятую упаковку и фольгу поглубже в помойное ведро, присыпала мусором. Заметить не должны.

В ближайший час появится Мила. Еще одна причина избавиться от улик. Подруга так усердно промывала Фаине мозги по поводу здорового питания, что проще было делать вид, будто слушаешься ее, чем противостоять напористой опеке. Всегда легче притворяться, словно мнение окружающих что-то значит для тебя. Но поступать по-своему.

Прежде Мила никогда о ней так не беспокоилась. Даже когда случилась та страшная ангина. В те две недели казалось, что и правда висишь на волосок от смерти. Когда ночью просыпаешься от удушения, потому что в горле отек, когда не можешь ни спать, ни есть от ужасной боли, которой нет конца, сложно представить, что впереди тебя ждет прежняя жизнь.