Книга Тьма по соседству, страница 237 – Марьяна Куприянова

Особенном таким, как она.

При выборе обуви она осталась верна себе и обула не совсем то, что подходит под общий образ, а то, в чем ей будет удобно провести вечер. На пороге она со смутной тревогой вспомнила, что брила ноги вчера утром, а значит, черные пеньки уже могли отрасти и быть заметными.

Но времени на это не оставалось. Фаина не хотела опоздать на представление, поэтому убедила себя, что платье достаточно длинное, да и вообще, кого волнуют ее ноги? Если уж быть полностью честной, ее саму они не волнуют настолько, чтобы что-то предпринимать прямо перед выходом. Ради кого стараться? Пусть принимают ее такой, какая она есть, или не принимают вовсе.

Едва покинув свою комнату, Фаина практически сразу забыла, как выглядит. Зеркала смущали ее, нарушали привычное восприятие. Ей проще было ощущать себя как оформленный кусок плоти, способный перемещаться и думать, иногда – общаться с другим подобным куском.

Лишившись возможности видеть себя со стороны, она мгновенно стала собой, и ничто не напоминало ей о непривычном внешнем виде, если не искать отражений. Платье и обувь были удобными и не стесняли движений, а волосы создавали вокруг лица некую защиту вроде надвинутого капюшона, что дарило чувство безопасности, столь важное для нее, особенно сегодня вечером.

Кирилл и Ян уехали гораздо раньше, чтобы все подготовить, ведь именно они создали этот спектакль с помощью сокурсников. Фаине пришлось добираться в одиночестве, что, конечно, не могло ее расстроить. Гораздо более странно, если бы ей пришлось ехать на место с соседями и, скорее всего, неловко молчать, чувствуя на себе пристальный зеленый взгляд.

Всю дорогу она находилась в странном предвкушении, многие чувства смешались в ней гремучим коктейлем. За полтора часа в трамвае ей было что обдумать, рассматривая степенно плывущий за мутным окошком пейзаж, слушая свистки и перестукивания.

Почти все мысли так или иначе были связаны с Яном и предстоящим вечером. Он даже не зашел сегодня, чтобы напомнить о спектакле. В тот день, когда он дал ей билет, они говорили в последний раз. Как отрезало.

Но все же… все же Фаина ощущала, что Яну невероятно важно увидеть ее в зрительном зале. Что это изменит между ними, как повлияет на их отношения? Что будет дальше, после представления? И почему он оставил ее в покое, хотя в его власти делать все, что заблагорассудится? Ведет себя необъяснимо, словно человек.

С большой неохотой Фаина оправдывала его поведение тем, что ему важно ее личное желание. Но даже для Яна, каким он стал в последнее время, это было слишком.

Уничтожающая, аннигилирующая с силой космических взрывов – такой была его ревность, его жадность, его нежелание делиться Фаиной с кем-либо. Неистребимое чувство собственности, с которым она не хотела мириться, а он не мог распрощаться.

Если бы Фаина не была столь углублена в свои размышления, она бы замечала, как люди в трамвае задерживают на ней взгляды. Ее молодость, свежесть и печальная задумчивость приковывали взоры и заставляли оборачиваться.

Никто из окружающих не мог бы точно выразить чувство, возникающее при взгляде на эту загадочную девушку, но от ее волос, глаз, кожи и положения рук веяло художественными мастерскими эпохи Ренессанса, где одухотворенные девы позировали одаренным малоизвестным художникам в полумгле, рассеянной по комнате вместе с телесно-желтым светом заката.