Книга Тьма по соседству, страница 187 – Марьяна Куприянова

Пришлось протереть слипшиеся глаза, чтобы поверить своему зрению.

Они, конечно, заметили друг друга, но говорить ничего не стали. Обе понимали, насколько это бессмысленно – устраивать разъяснения в столь глупой ситуации.

Шокированная, Фаина возвратилась в постель. Перед глазами у нее стояла Лиза – скромняга Лиза, обмотавшая голое тело чужим одеялом, с растрепанными волосами, укусами на шее, дрожащей рукой, счастливым и чуть растерянным взглядом, босыми ногами аккуратно ступающая по холодному общажному полу, чтобы никого не потревожить, не выдать свой маленький секрет.

Скромняга Лиза, которая не так давно заявила, что Ян ее совсем не привлекает и вообще ей нравится Кирилл. Можно было, конечно, убеждать себя, будто соседка возвращалась именно от него, но ведь и так понятно, в чьей постели она на самом деле побывала.

Или они с Кириллом теперь все делят поровну? Пресловутый тройничок, о котором шутили девочки. Все может быть.

Заснуть не удалось.

У этого человека нет совести, стыда и каких-либо моральных установок. Как давно Лиза бегает к нему? Кто еще у него в гареме?

Омерзительно.

Фаина чувствовала себя униженной, облитой помоями. Он просто добивается, чтобы и она стала его девочкой на побегушках. Готовой в любой момент явиться и ублажать его. Именно поэтому он то запугивает ее, то ведет себя спокойно и отстраненно, то игнорирует, то вновь проявляет пылкость.

Это его метод. И он работает.

От ужасной догадки внутри шевельнулось нечто. То была даже не злость, а кое-что похуже – мумия прежней Фаины, забытая, запылившаяся, готовая вновь взять бразды правления в свои иссушенные руки.

Новая Фаина оказалась слаба и ранима, не приспособлена к реальным условиям. Ее время ушло. Последнее, что она могла сделать, дабы оправдать себя, – это слезами увлажнить очнувшуюся мумию, вернув ей украденную жизнь и энергию.

Фаина тихонько поревела в подушку, и только после этого ей удалось забыться болезненным сном.

Фаина распахнула глаза ближе к обеду.

С опухшим от ночных рыданий лицом и небывалым чувством голода она тяжело приподнялась в постели. Боль в спине была просто невыносима – то ли тело затекло во сне от неудобной позы, то ли это естественные последствия очередного тет-а-тет с Яном.

Девушка с трудом поднялась, скинула с себя одежду и повернулась спиной к зеркалу, выглядывая из-за плеча. На лопатках красовались фиолетово-желтые пятна, размытые и нечеткие, словно акварельные разводы.

«И ты позволила ему сделать это с собой? Лицемерное ничтожество».

Фаина недовольно засопела и, хмурясь, стала с раздражением одеваться. Вытянулась к потолку, хрустнула позвоночником, размялась. Ночное оцепенение неохотно покидало закаменевшее тело. Распахивая занавески, она размышляла о том, что синяки становятся такого цвета где-то через неделю после появления. Но никак не на следующий день.

А Ян здорово приложил ее к железной стенке лифтовой кабины. Проявил чудеса гостеприимства.

Интересно, как много раз за все это время он мог бы убить ее, если бы не сдерживался? И каким образом это желание перерастает в зов плоти? Он поцеловал ее словно бы от безысходности. Потому что руки связаны. И переспать с нею – все, что он может себе позволить.