Книга Тьма по соседству, страница 169 – Марьяна Куприянова

Немного потренировавшись, она сможет без опасений отправиться на спектакль. Но для начала было принято решение сходить в кино. Теплым вечером пятницы, сразу после работы, Фаина пешком направилась в сторону кинотеатра.

Ей было хорошо от мысли, что вот сейчас она придет туда, возьмет в кассе билет на ближайший сеанс – даже неважно, какой это будет фильм, купит себе попкорн или вкусный ягодный энергетик (в качестве редкого исключения!), сядет куда-нибудь на задний ряд и с удовольствием проведет пару часов, пялясь на большой экран и ни о чем не думая. Подальше от общежития, до нуля снизив вероятность повстречать знакомых.

Исполнив почти все пункты из запланированных, Фаина сидела напротив своего зала с маленьким картонным ведерком бананового попкорна, в котором торчал сложенный вдвое билет на новый фильм скандального режиссера, и в умиротворенном настроении ожидала, когда зрителей пустят внутрь. Ждать оставалось минут пятнадцать, и, судя по звукам, в зале оканчивался предыдущий сеанс.

Людей было немного в этот час, что радовало. Не все могут отправиться развлекаться сразу по окончании рабочей недели. Надо и впредь выбирать такое время, поменьше гомона и глаз. Все-таки неприязнь находиться в толпе никуда не делась даже после Браль. Видимо, ее не искоренить и даже не пошатнуть, как многое другое в Фаине.

Между отдыхом где-то в шумной компании и одиноким пребыванием дома с возможностью заниматься чем хочется она до сих пор твердо выбирала второе и с презрением посматривала в сторону первого, не понимая, что привлекательного или расслабляющего в этом находит большинство людей.

Здорово было бы прийти в кино, а в зале – ни души, кроме тебя. Можно сесть куда хочется, расположиться максимально удобно, не выслушивать ничьих комментариев и попыток шутить, телефонных звонков, шелеста упаковок, хруста чипсов и треска начос, приглушенных отрыжек… Хотя, с другой стороны, во всех этих раздражителях есть своя романтика – именно они вкупе с огромным экраном (с непременно битым пикселем) создают особую атмосферу, ради которой люди и идут в кино. Дома у телевизора такого эффекта не добиться.

За пять минут до начала, когда собралось уже порядочно народу, из зала стали выходить люди. Их шумный поток струился сквозь проем по два-три человека. Все они говорили о фильме, спорили, выражали удивление, выбрасывали что-нибудь в урну, кто-то плакал или закрывал рот рукой.

Одними из последних вышли, держась за руки, высокий стройный парень с густой темной шевелюрой и миниатюрная девушка с воздушными, растрепанными аквамариновыми волосами. У обоих на лице были следы помады, наскоро размазанной с целью скрыть улики. Он был серьезен, она – блаженно улыбалась и следовала за ним, словно слепой котенок.

Лицо Фаины застыло гипсовой маской, руки опустились вдоль тела. Мила ее не заметила, что вполне естественно при глубокой эйфории, в которой она пребывала. Зато вездесущего взгляда Яна избежать не удалось.

Это были глаза человека, который спокоен и сосредоточен, но никак не окрылен счастьем. Когда они заметили друг друга, на мгновение все вокруг вспыхнуло от страшной догадки, от ужаса и неожиданности, одновременно настигнувших Фаину. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Как давно?» Не имея ответа, мозг повторял ее бесконечным эхом, на фоне которого шум окружающего мира сошел на нет.