Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 82 – Марьяна Куприянова

— О чем ты так задумался? – поинтересовалась Нина, с любопытством пытаясь поймать его глаза.

Клиффорд решился на авантюру, прямо сейчас, в эту секунду.

— Останься дома семнадцатого сентября, сделай одолжение.

— В честь чего?

— Не важно. Просто сделай, как я говорю.

Нина вздрогнула.

— Как ты сказал?

— Что именно?

— Повтори.

— Сделай, как я тебе говорю. Ты об этом?

— Да.

Взгляд Нины стал жестким, испытующим. Она как будто пыталась расколоть его или загипнотизировать.

— Ничего не хочешь мне рассказать, офицер Клиффорд? – спросила она сквозь зубы, вся как-то напружинившись.

Лоуренс покосился на нее и абсолютно спокойно произнес:

— Не знаю, что ты там себе придумала и чем я тебя разозлил, но я не понимаю, к чему ты клонишь, и мне нечего тебе сказать.

Тон его голоса заставил Нину отступить. Возникшая уверенность в том, что карты сейчас будут вскрыты, сдулась резиновым шариком. Ларс вовсе не выглядел пойманным с поличным, несмотря на то что употребил ровно ту же фразу и с тем же смыслом, что и Icebreaker недавно. Все еще оставалась вероятность обычного совпадения.

Стоило умерить пыл, чтобы не обидеть офицера.

— Хорошо, – заявила Нина. – У тебя включен звук на телефоне?

— Опять же: к чему это?

— Просто ответь.

Он кивнул положительно, без тени волнения. Диалог начинал его раздражать, как и что угодно на свете, чего он не до конца понимал.

Нина открыла чат, послала короткое сообщение, уставилась на мобильник Ларса, зажатый в подстаканнике. Тот не издал ни звука, даже экран не засветился. И как ей раньше в голову не пришло устроить такую легкую, но эффективную проверку?

— Извини. Паранойя.

Клиффорд молчал, уязвленный, и смотрел на дорогу, которую все еще заливали бурные пенящиеся потоки воды, черно-синей от дорожного полотна, с которым соприкасалась.

Позволив Нине в тишине изучать архитектуру своего лица, он калькулировал, что все это могло значить. Казалось, будто ответ лежал на поверхности, но задавать вопросы означало раскрыть свою ревнивую натуру. Проявлять ярко выраженный интерес к чему-либо на людях было против его инстинктов.

— Так почему мне лучше остаться дома?

— Не уверен, что тебе нужна остальная информация.

Это была его маленькая месть за собственную неосведомленность, за этот спектакль с проверками, который она устроила, ничего не объяснив. Будучи полицейским, всегда знаешь больше простых горожан. И можешь это использовать.

Нина восприняла его нежелание делиться информацией как повод сыграть в горячо-холодно. Они всякий раз начинали ее, когда у Клиффорда не было настроения или времени все ей подробно рассказывать, и тогда Нина просто заваливала его уточняющими вопросами, чтобы докопаться до сути, а заодно подействовать на нервы.

— Получается, мне лучше не находиться в школе семнадцатого числа.

— Горячо.

— Ты просишь об этом, чтобы обезопасить меня?

— Тепло, – с неохотой признал Клиффорд, не глядя на нее, потому что, если бы посмотрел, сразу бы улыбнулся.

— Есть подозрения о теракте?

— Холодно, как в Арктике, – фыркнул офицер, включая поворотник.

— Я не должна об этом никому рассказывать?

— Тепло.

— Будут пожарные учения или типа того?

— Тепло.

— Это угрожает моей жизни?

— Холодно.

— Кто-то еще может пострадать?

— Кто я, по-твоему? Злодей или офицер полиции? – Ларс подмигнул ей, и она расцвела. – Если бы кто-то мог пострадать, об этом знали бы все, а не только ты.