Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 62 – Марьяна Куприянова

Каждый раз, как он начинал рассказывать о спортивном прошлом, это звучало как хвастовство. Но неприятного там было больше. Они двинулись дальше.

— Возможно, это перекрестная память. Одна из моих версий в одной из мультивселенных знает тебя давно. Или ты там знаменитость. Какой-нибудь известный… – она осмотрела его с ног до головы оценивающе, без стеснения, – спортсмен.

— Ни на что другое не гожусь?

— Я этого не сказала. Но ты рослый, сильный. Большой, – надув щеки, она изобразила, будто надевает на себя мускулы, как костюм. – Для регби идеально. Или баскетбол. На крайний случай хоккей. Ничем не занимался?

— Не довелось.

— Чем я испортила тебе настроение?

— Ничем.

— Просто я тебя не понимаю.

— А тебе нужно меня понимать?

— Ты прав, – весело удивилась она. – Вообще-то совсем не нужно. Ведь это первая и последняя наша прогулка вместе, а весь этот бессмысленный треп – всего лишь взаимная попытка скоротать время.

Сета передернуло от облегчения, с которым она это произнесла. Будто вспомнила очевидный факт, о котором не стоит беспокоиться. Он не знал, что на это ответить, поэтому выглядело все так, будто он с ней согласен. Ситуация становилась критической.

Ближе к перекрестку Нина едва уловимо отклонилась в сторону, даже не думая прощаться, и Сет отреагировал быстрее, чем подумал.

— Тебе разве не сюда? – спросил он и чуть не хлопнул себя по лбу.

Нина остановилась, хитро прищурилась, наклонив голову, будто пес, услышавший далекий свист, недоступный человеческому уху. Размышляла. Сопоставляла что-то.

Блядь, подумал Сет, начиная нервничать, сейчас она точно поймет, что я знаю, где она живет, и задастся логичным вопросом: откуда. Почему рядом с ней я перестаю себя контролировать?

— Вообще-то туда, но я хочу навестить Отто. Он отравился, ему хреново. Передам от тебя привет, не переживай, – пообещала она и небрежно махнула рукой на прощание.

Сет не спешил покинуть место сокрушительного позора. Он стоял и смотрел ей вслед, зная, что она ни разу не обернется. Зато практически сразу Нина извлекла из кармана сотовый и начала кому-то звонить. Скорее всего, Отто. Предупредить, что скоро будет. Биллингсли устроит ему промывку мозгов, когда узнает, на какой ноте они сейчас расстались.

Эта прогулка могла бы кончиться совсем иначе, если бы не руины вместо навыков коммуникации, если бы он мог стать чуть более приятным и чуть менее зажатым. Хотя бы на время. Но он оставался собой даже рядом с Ниной. Которая в упор не видела, что размягчает его, как раскаленный нож плавит масло.

Сет все еще глядел, как девушка удаляется вниз по Юг-Стрит. При всех особенностях внешности и поведения Нина не была «пацанкой» в стандартном понимании этого слова. Странным образом неухоженность и даже неряшливость подчеркивали в ней женственные черты.

Она не красилась и не делала маникюр; зачастую кожа на ее руках шелушилась и облезала, особенно вокруг коротко стриженных ногтей; обветренные губы трескались от смеха и особо широких улыбок, в ложбинках выступала кровь, которую она по-кошачьи слизывала; а волосы распускала редко, выбирая комфортный растрепанный хвостик.

После недавней стрижки ее волосы так укоротились, что едва прикрывали тот изгиб, где шея переходит в плечи. Но даже при такой длине было видно, что они здоровые, крепкие и густые, а еще жесткие, словно распущенный канат. Сколько бы она их ни прятала, создавая вокруг себя кокон из одежды, а Сету нравилось смотреть на нее в столовой, когда каре было просто и непосредственно заправлено за уши, чтобы не мешать есть.