Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 3 – Марьяна Куприянова

Сет задремал еще на моменте про абстракцию, поэтому последних реплик почти не слышал. Ровный тихий голос Нины убаюкивал его, особенно вкупе с мерным гудением двигателя и покачиванием салона школьного автобуса.

В процессе совместного обучения выяснилось, что, помимо того, что смех девчонки поднимал ему настроение, ее тембр успокаивающе действовал на нервную систему. Поэтому в последнее время Сет Ридли садился прямо позади Нины, прислонял голову к оконной раме и прикрывал глаза.

Он очень смутно понимал, о чем они с Отто всякий раз препираются, но всегда прислушивался к этим спорам, как к приятному эфиру, способному вытеснить шум собственных мыслей.

Чем меньше звучало понятных слов, тем быстрее тяжелели веки. Задремывать под такую колыбельную было приятно – ехали они на уроки или с уроков, значения не имело.

Слишком бодрая для раннего утра, Нина что-то доказывала блондину, а тот слабо протестовал, с каждым новым ее выступлением вроде бы теряя уверенность в своей правоте. Девчонка явно была лучше осведомлена по теме, и это уже не казалось сколько-нибудь странным. Скорее естественным.

Далеко не в первый раз Сет становился свидетелем того, как Нина деловито раскладывала по полочкам какую-нибудь сложную тему. Она занималась этим не только на уроках у Йорскиллсона, но и в столовой, стоя в очереди и общаясь с Отто. Ридли старался становиться за ними, чтобы тоже послушать. Иногда к диалогам подключался кто-нибудь еще. Но мнение Нины всегда оставалось своего рода авторитетным, хотя вслух это никто не подтверждал.

Сейчас они, кажется, говорили насчет того, что время течет неодинаково и вообще ненадежная субстанция. Наверное, репетировали новую отмазку для учителя, когда снова опоздают на урок. Подумав об этом, Сет улыбнулся с закрытыми глазами. Даже жалко, что никто не знает, какое у него отличное чувство юмора.

Диалог затих, но в сон продолжало клонить уже по инерции. До школы оставалось минут пятнадцать со всеми остановками (водитель делал круг по рассветавшему Мидлбери), и нужно было что-нибудь предпринять, чтобы расшевелиться, стряхнуть сковавшую тело сладкую негу. Сидящие впереди тоже, кажется, задремали, по привычке прислонив друг к другу головы. В автобусе разговаривали всего несколько человек. Все были сонные из-за пасмурной погоды.

Сет поправил шапку, вытащил мобильник из нагрудного кармана куртки и разблокировал, надеясь, что в этом прямоугольном механизме что-нибудь сумеет его взбодрить.

Пальцы пробежались по клавишам, открывая социальную сеть на странице определенного человека. Минимум информации, профиль почти пуст. Даже день рождения не указан. И всего одна фотография. В хоккейной форме, на льду, с клюшкой за шеей на манер биты.

«Пользователь был в Сети три дня назад».

Этот профиль Сет посещал последнюю неделю или около того. Но никогда не делал этого в школе или школьном автобусе, опасаясь, что кто-нибудь случайно заметит и не так поймет, растрезвонит преувеличенные сплетни. Ему не хотелось, чтобы этого человека коснулась подобная грязь по его неосторожности.

Всякий раз кончалось тем, что Сет просматривал каждый пиксель ее странички, выученный наизусть, и выходил из Сети. Писать он не решался, хотя желание было. И поводы тоже. Спросить домашку. Попросить совета в чем-нибудь, пользуясь статусом новенького (хотя какой ты к черту новенький спустя почти два месяца?). На худой конец молча добавиться в друзья.