Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 14 – Марьяна Куприянова

Но только не Сету Ридли.

Присматриваясь к ней поначалу против своей воли, а как будто на магните, Сет вскоре осознал, что девушка может быть женственной, абсолютно этого не добиваясь. При всей схожести с юношей по многим аспектам феромоны безошибочно сигнализировали о том, что перед тобою девушка, и любой мужчина был в состоянии их считать.

Оказывается, женщина остается женщиной при любом раскладе, внешнем виде и темпераменте, и эта простая мысль поразила Сета в самый позвоночник. А после состоявшегося диалога она еще больше раскрылась, получив благодатную почву в виде подробного рассказа Нины о том, в какое положение он ее поставил.

Девушка может делать сколько угодно «неженских» вещей, одеваться в то, во что ей комфортно одеваться, стремиться к тому, чего хочется именно ей, а не к тому, что ей положено желать, выглядеть так, как ей нравится выглядеть, и отклонение от социальной роли никогда не сделает ее кем-то еще.

Решающее слово остается за гормонами и детородными органами. И пока перед тобой носитель XX-хромосом, с яичниками, маткой, преобладанием эстрогена и прогестерона, будь уверен, что это самка, и ничто в мире не отнимет женственности, которой она обладает от рождения.

Вот так просто.

Никакая одежда, голос, поведение, вкусы и поступки, и особенно навязанные социумом роли не являются чем-то предопределяющим.

Необязательно даже подчеркивать свою принадлежность к женскому полу, чтобы считаться женщиной. Можно ведь просто жить. И делать то, что нравится. Твоей природы это не меняет.

Женского у женщины ничто не отнимет, даже если оно находится в подавленном состоянии, мужчина всегда будет искать и желать того, чего нет в нем самом. Женщина – не придаток общественных представлений о женственности. Она ее создатель. И все, абсолютно все, что в ней есть и что она делает, – женственно.

Это ведь такая простая в постижении истина, что неясно, почему весь мир ее не усваивает, и почему он сам раньше не задумывался об этом.

Сейчас Сет Ридли впервые осознавал превосходство женского тела в любом обличье и состоянии. Его анатомия, химия и биология как будто созданы властвовать умами и фантазиями мужчин, вызывая наплывы щенячьего преклонения, от которого плоть расходилась по швам, расплывалась в бессилии, рассудок отключался за ненадобностью, желая быть подчиненным той самой, на которую смотрел, и совершать ради нее любые безумства.

Сет шел домой пешком, с курткой нараспашку, и глубоко дышал холодным свежим воздухом, приятно отрезвляющим голову.

После случившегося между ними мысль написать Нине в Сети выглядела еще большим бредом, чем раньше. Не говоря уже о том, чтобы заговорить вживую. Вряд ли теперь она будет с ним здороваться и вообще смотреть в его сторону. Как там сказала эта наглая мордашка? Не хотелось бы снова контактировать? Прекрасно. А придется.

Вопреки мыслям и ощущениям Сет Ридли упрямо отрицал заинтересованность в этой девушке. Он игнорировал какое-то чувство (или зародыш чувства), опасаясь дать ему название, а значит, и свободу. Никогда это не кончалось добром.

Он убеждал себя, что Нина не нравится ему по-настоящему, как женщина может нравиться мужчине. Что это просто какой-то бзик. Игра.

И в то же время…

Ему нравился запах ее пота. Ему нравилось, как еда выпадала у нее изо рта в столовой, когда она смеялась или торопилась. Ему нравился цвет синяков на ее теле, хотя эти медленно зеленеющие пятна его беспокоили. И ее смех, который можно было услышать и сразу же узнать с другого этажа. Многое, что она делала, раздражало остальных, но только не его.