Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 83 – Марьяна Куприянова

Обычно сын возвращался к окончанию фильма, где-то в начале одиннадцатого. Но сегодня что-то было не так, оба родителя это чувствовали, молчали и ждали исхода. Тут еще как назло в финале главного героя очень сильно избили, он едва поднялся на ноги, и Скарлетт, тяжело вздыхая, переживала и за него, и за сына.

Все еще расстроенные после беседы с психологом, родители не услышали, как кто-то вошел в дом и тихо проследовал в гостиную. Лоуренс, слегка покачиваясь, но оставаясь по-прежнему бесшумным, стоял позади дивана и около минуты смотрел вместе с родителями сцену, где только что избитому Терри Мэрлоу нужно любым способом подняться на ноги и повести за собой рабочих портовых доков, чтобы переиграть местных бандитов, которые им манипулировали. Физические мучения героя иронично напомнили Ларсу его самого.

За эту минуту он успел обдумать очень многое. То, что случилось, и то, что он намеревался сообщить родителям, таинственным образом оплавилось в единый монолитный брусок горной породы, определивший его будущее. Еще сегодня утром он не помышлял ни о чем подобном, действуя в иной системе координат, но к вечеру внутренний механизм, запущенный несколько лет назад в парке аттракционов, повернулся так, что все встало на свои места, как в калейдоскопе с единственно верным узором, позволив юноше ясно узреть предстоящую жизнь.

Путь, с которого он сбился, который так истошно отвергал все эти годы, стал для него логичным продолжением настоящего, как пальцы являются логичным продолжением руки. Он много думал об этом, пока добирался домой в темноте. Никто из редких прохожих не увидел грязь и кровь, не заметил порванную одежду. Ларс так и планировал, хотел непременно добраться домой, а там уже все решить. Юноша поморщился от боли и наконец позволил заметить свое присутствие:

— Отец, я хочу стать полицейским.

Вздрогнув, на него обернулись две белые маски: лица родителей, освещенные фотонами черно-белого фильма, исказились в удивлении, за ним последовала гримаса испуга.

— Боже мой, Ларс, что с тобой случилось?! – вскрикнула Скарлетт, подскакивая с дивана с мыслью, не убил ли ее сын кого-нибудь этим холодным вечером.

— А еще мне нужны уколы от бешенства и столбняка, – спокойно добавил Ларс, будто и не слышал голоса матери, – так что вызывайте скорую, а я пойду в ванную промыть укусы.

— Укусы? – хором спросили они вслед удаляющейся спине, но ответа не было.

Скарлетт без лишних слов бросилась к телефону, от волнения уронив его на пол, а Майкл отправился вслед за сыном, чтобы помочь обработать раны. При свете яркой белой лампы он увидел, что Ларса здорово отделали, но если он все еще стоит на ногах, то картинка, должно быть, более пугающая, чем суть, и можно так сильно не беспокоиться. Что произошло с сыном, было очевидно, поэтому Клиффорд-старший решил обойтись без глупых вопросов.

— Сколько их было?

— Шесть.

— И как ты отбился?

— Понял, кто главарь, и вывернул ему челюсть. Остальных, кто не сбежал сразу, забил трубой, – спокойно ответил Ларс.

Отец мысленно присвистнул. Даже если любишь животных, своя жизнь – это своя жизнь, чтобы сохранить ее, пойдешь на что угодно. Это как раз не удивляло. Удивляло то, как его сын вообще добрел домой после такой встречи.

До приезда медиков больше никаких вопросов не задавалось. Майкл взглядом дал жене понять, что лучше пока помолчать: как бы не было интересно узнать детали, время неподходящее. Чтобы Скарлетт не потеряла сознание, глубину укусов на руках и ногах сына ей не показали, хотя она требовала, а поскорее забинтовали их. Лицо не пострадало, но было покрыто кроваво-грязными разводами.