Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 315 – Марьяна Куприянова

— Вот тебе раз. Что еще за глупые принципы? Слушай, давай ты все-таки подумаешь? Не хотелось бы на тебя давить и принуждать, но во имя правильного решения я это могу устроить. Ты вообще понимаешь, от чего отказываешься?

Сет Ридли молчал, опустив руки по швам и исподлобья оценивая физические навыки собеседника. На всякий случай. Он понимал, что драться с учителем ему нельзя. Ни за что нельзя, ни при каких обстоятельствах.

— Мне повторить в третий раз? – уточнил он негромко, но услышали это все.

— Пацан, ты бы за языком следил, пока затрещину не заработал. Ты у меня будешь играть, и это не обсуждается. Сегодня же я запишу тебя в сборную школы, потому что я так решил, и твое согласие меня не волнует. Посмотрите на него, недотрога. Такая силища, такая комплекция, и отказывается реализоваться в спорте! Все, никаких возражений, ты свободен.

Сет смотрел на него несколько секунд безо всяких эмоций, и все уже подумали, что конфликт на этом исчерпан, что он ничего больше не скажет, а просто смирится со своим положением (переспорить школьного тренера еще никому не удавалось). Так он смотрел-смотрел, а потом вдруг безо всякого предупреждения взорвался, как водородная бомба.

Это было страшно. Услышав его голос на полную мощность, многие шарахнулись и вытаращили глаза, а остальные поспешили в раздевалку, чтобы скорее переодеться и свалить домой, не пересекаясь с ним в таком состоянии.

Сет высказал все, что думал о наглости, воспитании и поведении учителя, о его педагогических навыках и манере общения, о его проблемах со слухом и понятливостью, а в финале еще раз добавил, что играть он не будет, и ничто на этом свете не заставит его снова сойти на лед, ни за эту команду, ни за какую-нибудь еще, ни за деньги, ни за славу, ни за благодарность.

Он выражался без мата и оскорблений, слишком завуалированно, и обращался на «вы», поэтому Уиттрок не стал закатывать сцену, раздувая новую школьную драму, а осторожно похлопал Сета по плечу и отпустил, попросив все-таки еще подумать и не горячиться, если у него, конечно, нет какой-нибудь старой травмы, из-за которой ему запрещено играть.

Впервые новенького видели в таком взбешенном состоянии. Все посчитали, что он разозлился совершенно на пустом месте и во многом не прав, реагируя настолько остро. Ловя на себе испуганные и осуждающие взгляды, Сет чувствовал себя глупо, но надеялся, что эта сцена послужит кому-нибудь уроком и отпугнет от него наконец дружелюбных и любопытствующих.

Ему стоило больших усилий прийти в себя. В раздевалке он все еще был в таком состоянии, что задень его кто случайно, скажи неверное слово, и конфликта не избежать. К счастью, все старались его обходить, чувствуя, что он до сих пор на взводе, и не желая попасть под горячую руку.

Наконец пелена злобы немного рассеялась перед глазами. Сет поискал блондина, но не нашел, хотя его вещи лежали в раздевалке. Тогда он вспомнил, что в последний раз видел Отто рядом с Ниной, согнувшейся пополам от боли. Рядом с девчонкой, которая ударила по мячу так сильно, что тот взорвался прямо перед ней и повредил ей руку, которую она протягивала Сету для рукопожатия за несколько минут до этого.

И тут его совсем отпустило.

Мысли переключились в иное русло, и спор с учителем показался ему нелепым, ненужным и слишком рискованным в его положении. Сет был ошеломлен толстолобостью Уиттрока. Как будто разговаривал со стеной. В следующий раз он откажется более мягко. Постарается. Придумает что-нибудь.