Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 128 – Марьяна Куприянова

— Ой, да брось. Она же сама.

— Знаю. А еще я знаю, что она все-таки твоя сестра.

— И ты извини за ее поведение.

— Ты-то не виноват. – Нина переложила вытянутые ноги поудобнее, а руки примостила на груди, словно отец, дремлющий у телевизора с пультом. – Теперь она, наверное, вернется от действий к словам. А говорить можно что угодно. Это меня не колышет.

— Хоть она мне и сестра, ее душа для меня потемки. Одно точно тебе скажу: я всегда на твоей стороне.

— Я знаю, друг. – Она помолчала, потом резко заговорила о другом. – У тебя бывало такое, что вдруг чувствуешь, будто больше не контролируешь себя? И готов натворить что-то, ну… непоправимое?

— Только если очень сильно злюсь. Но ты знаешь меня. Это бывает критически редко. И я быстро беру себя в руки. А почему ты спрашиваешь?

Нина хмурилась, глядя на пламя, потихоньку слабеющее, как и солнечный свет. Отто ждал.

— У меня иногда бывают боли в переносице… Из-за них мне кажется, будто я перестаю управлять своим телом. В такие моменты я сначала, знаешь… будто цепенею, готовясь взорваться. Затишье перед бурей. Если заметишь за мной такое – сдерживай любым путем. Не хочу никому навредить.

— Понял, буду внимательней. А ты не рассказывала об этом?..

— Психологу? Нет. Если начать таким делиться со взрослыми, ничего хорошего не случится. Я бы до сих пор к нему ходила, вот и все, что было бы. А мне хотелось поскорее от него отделаться.

Отто не стал спрашивать почему, это был слишком глупый вопрос. Такое спросить мог только тот, кто Нину вовсе не знал. Да и кому понравится, что посторонний человек копается в твоей голове, заставляя рассказывать то, что тебе и вспоминать неприятно?

— А у тебя это началось не после того, как?.. – догадался Отто.

Он не хотел говорить прямо не потому, что боялся задеть Нину. Просто эта тема, как и само происшествие, были ему неприятны. Даже больше – пугали его.

— Трудно сказать. – Нина почесала ухо. Ее взгляд затуманился воспоминаниями, а лицо – порывом дыма.

По неизвестной причине они ни разу не обсуждали случившееся полноценно, хотя в остальном могли рассказывать что угодно, включая кто как сходил в туалет. Может быть, они становились слишком взрослыми, чтобы затрагивать неприятные темы. У взрослых всегда найдется табу, о котором они молчат, даже если очень близки, даже если доверяют друг другу. Просто в жизни есть обстоятельства, обсуждать которые не только неудобно, но и бессмысленно: разговоры ничего не изменят, поэтому их избегают.

Отто не хотелось взрослеть, если это влияло на его отношения с Ниной. Нужно проговаривать все, что беспокоит, так твердила ему прямая и правильная логика ребенка. Молчание убивает взаимопонимание.

— Трудно сказать, – повторила Нина более твердо. – Я думала об этом. Но ответа у меня нет. Возможно, это было со мной и раньше. Но, знаешь… как бы…

— Подавлено? – подсказал Отто.

Нина щелкнула пальцами, сделавшись от этого совсем взрослой.

— Что бы там ни было, это часть тебя. Моего отношения это не меняет. А если захочешь от этого избавиться, ну, если оно начнет мешать тебе жить, я уверен, взрослые тебе помогут.

— Сейчас меня это не сильно беспокоит, но ведь ничего пока не случилось. Это ощущается как… просто… типа головная боль. Внезапная и сильная.

— Может, это просто мигрень. Как у моей мамы. Когда у нее болит голова, она тоже готова крушить и убивать. А проходит само по себе?