Книга Карбоновое сердце, страница 55 – Марьяна Куприянова

Я взвыла сквозь зубы. Огонь занимался все ярче, все задорнее – он обжигал руки, нагревая металл так, что ногти быстро стали черными, а ладони побагровели. Языки пламени облизывали одежду пострадавших, и я с ужасом ожидала, что вот-вот услышу сладковатый запах подпаленного мяса, но пока что лишь едкие пары бензина щипали мне глаза и слизистую носа, вызывая кашель и еще больший поток слез. Огонь мерно потрескивал, дым валил из мелких трещин в окнах, а мне оставалось гнать подальше мысль, что автомобиль может взлететь на воздух в любую секунду.

В полном отчаянии я била ногой по стеклу снова и снова. Осколки осыпались не только внутрь, но и на землю, устранить их полностью было невозможно, да и некогда. Остатки стекла торчали из оконной рамы, напоминая короткие кинжалы. Тащить наружу тело через них было чревато глубокими ранами. Я сбросила с себя ветровку и постелила на раму, по пояс влезла в салон, схватила женщину за безвольную руку и потащила на себя.

Почему люди без сознания становятся в десять раз тяжелее? Черт!

— Очнись, пожалуйста, очнись и помоги мне!

Внезапно лицо обдало таким жаром, что я моментально почувствовала, как ресницы и брови скрутились и почернели, а губы потрескались. Я словно заглянула в огромную духовку, нагретую до предела.

Но медлить было нельзя, поэтому, не жалея себя и не отвлекаясь на болевые ощущения, я кое-как выволокла тело женщины наружу и оттащила ближе к обочине. Оно было таким тяжелым, будто весило центнер, и безвольным как мешок с зерном. Не проверяя пульса, я бросилась обратно, заметив, что выпачкалась в крови. Своя она была или чужая, я не задумывалась. Как и о куртке, которая уже скукожилась от огня.

С детьми оказалось проще: девочка и мальчик были худенькими, к тому же не пристегнутыми. На вид не больше десяти лет. Схватив сразу обоих, я оттащила их чуть дальше, чем предполагаемую мать, затушила тлеющий огонь на их одежде и с ужасом осмотрела черные трясущиеся руки.

Неужели все? Я справилась?

На самом деле уже на тот момент я с трудом понимала, что происходит, действовала больше на автомате, чем осознанно, и мозг воспринимал лишь самые базовые вещи, игнорируя детали. Я знала, что плохо буду помнить этот кусок жизни в будущем.

Самое опасное было позади. Тела не подавали признаков жизни, но, проверив сонную артерию у каждого, я убедилась в наличии пульса и выдохнула. В горле першило от гари, меня крупно трясло. Едва я убедилась, что пострадавшие живы, волна адреналина схлынула, позволив боли от повреждений овладеть моим телом. Оставалось сделать еще одну важную вещь, и я кинулась к велосипеду, чтобы достать из пищевой корзины телефон и набрать 911.

Пальцы не слушались, без толку скребли по сенсорному экрану, который не срабатывал и не снимал блокировку. Сотовый выпал из рук в траву, и мне захотелось растоптать его, но тут, прищурившись из-за пелены в глазах, я увидела неподалеку несущийся к нам автомобиль. Облегченно подумала – «подмога» – повалилась на землю, как требовало того охваченное жжением и судорогами тело, и сухо закашлялась в позе эмбриона.

Пустая груда металла не спешила взрываться, и я, осторожно перевернувшись с бока на спину, осознала, как быстро и слаженно сработала, почти на автопилоте. Будто такое со мной каждый день, будто я спасатель. Причиной тому была не моя природная собранность или способность трезво мыслить в ситуации стресса. Я просто сильно испугалась и действовала, почти не думая, – промедление могло стоить жизни кого-то из них. Да и моей тоже.