Книга Карбоновое сердце, страница 48 – Марьяна Куприянова

Восторгаясь тем, как ловко получилось завести новые знакомства, я напоминала себе, что нужно иметь терпение. Должно пройти время, чтобы неприязнь марионеточных врагов ко мне укрепилась, как и благосклонность приятелей; чтобы сказанное и сделанное мной добралось до верхушки пирамиды и нарушило ее равновесие.

Я зачастила на тренировки к Биллу, с которым незаметно для себя сдружилась; здоровалась и общалась с механиками и пилотами уже как со старыми друзьями; ловила на себе презрительные взоры соперниц, вопрошающие у несправедливой судьбы, каким образом приезжая так быстро влилась в особый элитный круг, еще и смеет чувствовать себя как рыба в воде!

Наверное, это было побочным эффектом погружения в новую сферу, но как-то само собой я прониклась не только завоеванием симпатии, но и прелестью автогонок.

Мне вдруг открылся их простой и вечный, как мир, смысл: быть первым, быть лучшим, рисковать. А требовательное желание победы любой ценой оказалось мне более чем знакомо. Я неизбежно становилась частью Гранж Пул Драйв, будто прирастая к нему душой, в которой тихо загоралась ранее непонятная для моей натуры жажда скорости. Мне объяснили многие термины и понятия, связанные с Формулой–1, а я внимательно слушала и запоминала, зная, что это мне очень пригодится в ближайшем будущем.

Вскоре я без труда могла отличить апекс^[6] от апрона^[7] и кокпит^[8] от паддока^[9]. Я также узнала, почему их форма больше напоминает мотогоночную – не являясь официальными представителями Формулы–1, они не имеют права носить комбинезоны, как у профессиональных пилотов. Оказывается, Гранж Пул Драйв – автодром, некогда построенный на деньги мецената, а болиды здесь подержанные, выкупленные у реальной гоночной Ассоциации. Чтобы не нарушать авторских прав или вроде того, местным пилотам (своего рода подражателям) приходится носить форму, которую шьёт то же самое ателье, что и для мотокросса в соседнем округе. Их, кажется, все устраивает, но все равно каждый тут мечтает однажды примерить настоящий комбинезон и проехаться по настоящему треку где-нибудь в Сильверстоуне. Эта информация весьма облегчила мое общение с местным контингентом, благополучно выделяя на фоне других посетительниц автодрома. Однако Гектор, с которым я теперь пересекалась чаще, чем происходят пит-стопы, не спешил обращать на меня свой серо-зеленый взгляд. Он и без того прекрасно себя чувствовал в компании красивых и доступных фанаток, не знающих слова «нет».

Чем больше я присутствовала на автодроме, тем отчаянней восемьдесят пятый делал вид, что меня не существует. Я поступала аналогично. Он был весел и приветлив со всеми, даже с Биллом, пусть и с заметной натяжкой. Еще бы! Хартингтон теперь ассоциировался не только с конкуренцией, но и со мной. Что хуже для Гектора: быть кому-то не по вкусу или уступить победу? И то и другое проигрыш, так что пусть пострадает.

Со временем, правда, его поведение заставило меня усомниться в действенности плана. А вдруг все, чего я с таким старанием добилась, сработало против меня? Злые языки могли поведать ему обо мне такое, что он теперь и гравия из-под колес не швырнет в мою сторону.

Интуиция меня не подвела. Вскоре я убедилась, что все и правда начинает идти наперекосяк.

В очередной раз подбрасывая меня домой, Билл заявил, что нам нужно перестать общаться. Услышать это было неожиданно, ведь еще час назад у меня не было сомнений в его симпатии, но, видимо, ослепленная Гектором, я давно упустила момент, когда Хартингтон стал что-то подозревать. С холодом в груди я поинтересовалась, в чем дело, и парень объяснил решение тем, что ему кажется, будто я его использую.