Книга Карбоновое сердце, страница 153 – Марьяна Куприянова

Похоже, если она и впрямь беременна, придется ей искать отца где-нибудь в другом месте. Я, конечно, хорошо провел с нею время, но, черт возьми, как же омерзительно сейчас об этом вспоминать. Вообще, как убого и низко я развлекался, пока не встретил Сару. Каждый раз, вспоминая о Фрай – такой естественной, загадочной, как улыбка Джоконды, странной, как картины Шагала, местами мрачной, как готика, которую мы с ней читали, – я испытываю острое чувство стыда за то, что прожигал деньги и время на бабочек-однодневок, вместо того чтобы искать птицу высокого полета. А потом она сама ко мне прилетела. Огненная птица, восставшая из пепла. Моя Фрай, которой не страшно пламя, а уж меня она и подавно выдержит.

Когда я приехал, Гранж Пул Драйв уже кишел репортерами.

Расставленное тут и там, как автоматные турели, медиа-оборудование на треногах говорило о том, что прямая трансляция уже ведется на местные телеканалы. Это большое событие для всего Нью-Хейвена. И совсем эпохальное в рамках небольшого американского городка вроде Уотербери, который раньше, до появления автодрома и трассы, совершенно ничем не отличался и не привлекал туристов. Люди стремятся быть уникальными, иметь отличительный знак, который сплотит их, словно маленькую нацию. Для жителей Уотербери символом единства и братства стал именно Гранж Пул Драйв. И все благодаря Дарту Хауэллу. И немножко мне.

Я заметил Хэнка – моего механика – у гаражей, где хранились наши болиды, бензин, запасные шины, автодетали и оборудование, и хотел было направиться туда, но журналисты словно из-под земли выросли и обступили меня, безо всяких предисловий и приветствий завалив грубыми вопросами вразнобой.

— У вас две минуты, – коротко предупредил я, насупившись, чтобы нагнать строгости. Уж я-то знал, как с ними обращаться.

— Как настрой, готовы взять кубок? – встряла невысокая женщина в очках с серебристой оправой и нелепом пиджаке не по погоде.

— Я абсолютно спокоен, как ни странно. Еще неделю назад переживал, а сейчас нет. Готов как никогда. Эй, парень, имей уважение к личному пространству, убери диктофон от моего лица, иначе я его откушу. Спасибо. Держись на расстоянии, идет?

— А как вы относитесь к тому, что ваш главный соперник – Билл – абсолютно уверен в своей победе?

— Всячески желаю ему удачи, и пусть победит сильнейший.

— Его родители поставили большие деньги на тотализаторе, это ведь неспроста?

— Всем бы такую самоуверенность. Не знаю, чем они думают, когда так рискуют. Видимо, хотят обанкротиться, если не берут в расчет восемьдесят пятого, – отшутился я.

Это вызвало волну одобрения во вздохах и восхищения во взглядах. Все эти люди, хотя и выполняли свою работу, что обязывала быть объективными и беспристрастными, а порой и наглыми, все еще боготворили меня в глубине души, и любой намек на мою силу, на мое превосходство – из моих же уст – вызывал в них трепет. Вот они стоят передо мной и задают вопросы, но в то же время понимают, насколько я недосягаем. И просто перекинуться со мной парой фраз по работе – уже радость, неоценимый материал для репортажа, ступенька по карьерной лестнице.

— Кого, кроме Билла, вы считаете своим конкурентом сегодня?

— Всех. Знаете, это в большей степени колесо Фортуны. Перед удачей мы все равны.