Книга Карбоновое сердце, страница 115 – Марьяна Куприянова

— Ваше лицо зажило, теперь вы снова красивая, – сказала девочка.

У нее были забавные светлые кудряшки над ушами и на висках. И голубые глаза – милые, как и у всех детей ее возраста. В тот вечер я всего этого заметить не успела.

— О чем они? – насторожился отец.

Теперь он действительно понял, что многого не знает. Но дети на него не реагировали. Они видели только меня. Смотрели как на супергероя, сошедшего с обложки комиксов. Я не знала, что и сказать, а потому просто улыбалась им. Затем встала из-за стола, села на корточки, обняла детей и прижала к себе как родных. Хрупкие тельца, спасенные из огня, доверчиво прильнули к спасителю.

— Спасибо вам большое, – это снова мальчик, – что не испугались и вытащили нас.

После аварии я так и не увидела пострадавших. Только отец семейства приходил ко мне с корзинкой. А потом я сбежала из госпиталя. Но их мать знала, как я выгляжу. Спасибо новостным репортажам.

— Откуда вытащили? – спросил отец.

— Из пожара, – пискнула девочка.

Я снова обняла детей, погладила по светлым волосам. Живите, думала я, живите. Все это не просто так. Живите. Взрослейте. Становитесь личностями. Не забывайте друг о друге. Не будьте идиотами. Не злитесь. Любите маму. Не ругайтесь. Живите.

— Это мне? – спросила я, кивнув на оригами.

— Да. Мы сами их сделали.

— Какие молодцы. Ну, идите. Передавайте привет папе. И не балуйтесь!

Довольные собой, дети убежали к своему столику, держась за руки. Я не могла налюбоваться ими. А ведь этого могло не случиться, если бы я тогда струсила, решила не рисковать собой. Плата ожогами за сохраненные жизни, у которых есть будущее, теперь казалась мизерной. Я задумалась, рассматривая бумажных журавлей, которых вертела между пальцев. Отец долго ничего не говорил.

— Расскажешь?

— Лучше. Покажу.

Я включила ему ролик об аварии, без труда отыскав его в Сети. Репортеры прекрасно сделали все за меня. Отец был в шоке.

— Так об этом по телевизору показывали?

— Да.

— Господи. Немыслимо. И ты бросилась прямо в огонь?

— У меня был ожог второй степени. Я некоторое время восстанавливалась в госпитале.

— Сара… это ведь невыносимая боль…

– Я знаю.

Он замолчал. Понял, что сболтнул глупость.

— Я не вернусь, пап.

— Прости меня.

— Не смогу.

Зная, что разговор окончен, мы оба не хотели уходить и потому принялись за напитки. В кафе включили радио. С треском зазвучали первые аккорды Led Zeppelin – «Kashmir». Так же неуместно, как и лимонад в моем желудке после столь тяжелого разговора.

Я все поглядывала в окно, недоумевая, как это отец все еще не заметил столь открытых и даже наглых взглядов долговязого рыжего мужчины снаружи. Гектор стоял там, весь напружиненный, готовый броситься на любого обидчика по моей команде, словно натренированный питбуль, и ему не нравилось, что я сижу тут так долго. Я это видела по выражению его глаз.

«У тебя все в порядке?» – спрашивали они, но четкого ответа не получали.

Я думала о том, какой же он красивый, когда стоит вот так, скрестив руки, и смотрит вдаль, на мгновение повернувшись в профиль. Ветер обдувал его жесткие и слегка курчавые волосы. Природный магнетизм проступал в каждом движении, рысье лицо сохраняло величие сытого хищника. И как Соулрайд может любить кого-то вроде меня? Он же буквально произведение искусства в мире эволюции.