Книга Карбоновое сердце, страница 106 – Марьяна Куприянова

— Будущая жена, значит? А ты уверен, что мне нужен такой старикан?

О, месть должна быть сладка! Почему он имеет право пугать меня, а я его – нет? Пусть тоже боится потерять меня.

— Значит, все-таки старикан.

— Ага. С тупыми розыгрышами. Но жутко сексуальный.

— Хоть что-то… – Рыжий мужчина обреченно вздохнул. – Кстати. Ты умеешь чистить ананасы?

— Нет. А ты?

— Я тоже.

Мы вновь засмеялись как старые друзья, которые сделали бессмысленную глупость и теперь оба не знают, как ее расхлебывать. Я ударила его по плечу, мы поцеловались и сели в авто. Дома все-таки справились с фруктом, точнее, им занимался Соулрайд, открыв ролик в интернете. Выпили. И сразу отпустило. По крайней мере меня.

— Я боюсь проиграть в этом чемпионате, – неожиданно признался Гектор, когда мы сидели на полу у большого окна, ведущего на задний двор. Между нами стояло большое белое блюдо с ярко-желтыми кусочками ароматной мякоти, карточки «Уно» и два бокала.

— Проиграть? – нахмурилась я.

В моем представлении Гектор не мог иметь таких глупых страхов, неуверенности в себе и прочих атрибутов обыкновенных смертных. Ведь он – восемьдесят пятый, который никогда не лажает.

— Да. Это моя слабость, о которой никто не знает, кроме тебя. Страх… разочаровать публику. Победа в гонках всегда была для меня средоточием жизни. Смыслом и кульминацией. Можешь считать меня тщеславным, но я ни за что не откажусь от своего нынешнего положения. Для меня Гранж Пул Драйв – все.

— Разве у тебя есть повод переживать на этот счет? – аккуратно уточнила я, погладив его по голове.

— Хартингтон. В прошлый раз он почти опередил меня. Билл быстро растет как пилот. На треке он как рыба в воде. Мне кажется, еще немного и он меня вытеснит. Сбросит с пьедестала, как устаревший мусор. Он молод и талантлив, а я… уже всем приелся, наверное. Каждый раз одно и то же, все тот же победитель, кому это интересно? Людям нужна настоящая конкуренция. Настоящая драма.

Выслушивать это было нелепо и немного страшно. По глазам я видела: если бы не алкоголь, у Гектора еще нескоро развязался бы язык, чтобы рассказывать мне о своих тайных опасениях и слабостях. Передо мною вновь открылась его новая грань. Самоуверенный, славолюбивый, привыкший выигрывать, независимый, гордый Соулрайд вдруг с горечью в голосе говорил о каком-то проигрыше, о своей мнимой старости в спорте и о смене поколений.

Ну вот как, как этого человека можно не любить? Даже учитывая все его недостатки, которых наберется порядочно. Как можно не видеть в нем добро, наивность и искренность, которые затмевают любой изъян? Я люблю Соулрайда, люблю со всеми его минусами и в тот момент поняла это так ясно, словно посреди темного океана зажегся свет далекого, но яркого маяка.

— Боже, Гектор, какие глупости! – вспылила я, ощущая, что кровь приливает к щекам и ушам, а негодование переполняет черепную коробку. – Как ты… Как ты можешь чего-то бояться?! Ты не проиграешь. Ты – восемьдесят пятый. Это просто невозможно. Передо мной самый талантливый и профессиональный пилот во всем Нью-Хейвене! Я слышала это о тебе задолго до того, как убедилась сама. Тебя обожают, в тебя верят, о тебе беспокоятся. Ты не можешь в себе сомневаться, не имеешь права. Я же видела, я видела, как ты водишь, скорость – это твоя кровь, трек – это твои вены. Ты рожден быть гонщиком и не можешь проиграть, тем более какому-то Хартингтону.