Книга Ловушка на оборотня, или Встреча на краю… весны, страница 136 – Алёна Александровна Комарова

— Да, точно. Она узнала что-то и стала тебя шантажировать. Вас. Она стала вас шантажировать. А узнала она, что вы украли те наркотики и грабили богатые дома. Да точно. Ты боишься, что цыгане и бандюки узнают правду. Они-то думали, что это Мочёный, а это вы с Петькой. Мочёного из-за этого порешили. Вы накапали на него, что он украл наркотики и грабил в одиночку. Вы каким-то образом узнавали о планирующемся ограблении и приходили туда за день. Выносили всё, а потом приходили с бандой и на вас никто не подумал. Бандиты начали на него охоту, а он повёл автомобиль с моста. — Виталий не сводил глаз с Жени, пытался понять в правильном ли он направлении мыслил, что пришёл к таким выводам, но Женя ни разу не изменился в лице, он слушал. — Машину достали через месяц.

— А там труп — усмехнулся Женя. — Чей труп до сих пор непонятно.

— Вам тогда повезло, потому что в очередном доме для вас была ловушка. И вы тормознули.

— Как чувствовали. Пришлось Мочёного подставить. Вернули наркоту, правда, уже не всю. Часть мы уже раскидали. Ну, мы правильно сделали, если бы наркоту оставили, то нас бы банда выпасла. На тряпки бы порвала. А так нам и нычки хватало. Но недавно Мочёный пришёл ко мне. Требовал за молчание сто лямов. Угрожал. Для наглядности собаку мою убил. Жульку.

— Вера Ивановна видела, как вы «закладки» делали?

— Да. Первый раз она нас поймала с «закладкой». Подошла в школе и потребовала, чтоб мы прекратили. А второй раз она узнала, что это мы грабим богатые дома. Как пронюхала, я не знаю. Потребовала, чтобы мы всё вернули и пошли в полицию. А нам в полицию нельзя было. Нас бы в камере на собственных кишках повесили. Мы с Петькой ей пообещали, что сразу после выпускного пойдём. Дура. Поверила. Ну, мы умели убедить. Сказали, что долго ждали этого праздника, пусть не портит. Она расслабилась. Мы решили её грохнуть, всё момент ждали. А тут Антон со своими претензиями к ней. Оценку она, видите ли, ему испортила. Он мечтал о военной форме, а получил тюремную — он зло засмеялся. — Антон нажрался и валялся на берегу. А перед этим долгое время дерево избивал, руки в кровь. Ну, я Верку вызвал, дескать Антоше помощь нужна. Она сердобольная к нему. Ну, а мы её забили. А дальше всё как по маслу. Он обещал — сделал. Посадили. Мы в шоколаде. Уехали. Пять лет в институте. Банда, чао-привет, пока нас не было распалась. Вернулись умные, бизнес открыли и процветали.

— На награбленные деньги?

— Там не только деньги были. Деньги мы спрятали, а украшения в другом городе в ломбард сдавали.

— Удивительно как вас не вычислили.

— А я вообще счастливчик. И жена красавица. Детей, правда, своих нет, но ничего эти мне тоже нравятся. А знаешь, где мы схрон сделали?

— Нет.

— В Антохином доме.

— Предел цинизма.

— Не предел. Его когда посадили мы к мамке его ходить стали, якобы о его жизни узнать. Давили на больную мозоль. А она как пришибленная. Мы так подумали: на крайняк, если что и найдут, то на него снова повесят. Мы значит, в её кладовке схрон и соорудили. А она ничего не замечала, чумная.

— Горе у неё было. Вы ей его устроили, ещё и насмехались. Уроды. А Ирму за что убили? Какие у неё были доказательства против вас?

— Были, а уже нет. Похоронены в котловане.

— В каком котловане?