Книга Ловушка на оборотня, или Встреча на краю… весны, страница 120 – Алёна Александровна Комарова

— Я конечно, Лерочка, понимаю, на вкус и цвет, все…

— …киллеры разные — продолжил за неё Виталий.

— У нас, кажется, киллеры плодятся — заподозрил Антон, и Виталий кивнул.

— Да ладно — дуэтом проголосили девушки.

— Да вы явно говорите о разных мужиках — подтвердил Виталий.

Это было недоказуемо, но явно. Лера пожала плечами и, наконец, решилась. Задала вопрос:

— Антон, зачем ты выкрал Женю?

— Я разозлился.

— А вы всех выкрадаете, ой, простите, похищаете, когда злы? — с нескрываемым интересом спросила Юля. — Это у вас неконтролируемый процесс?

— Контролируемый.

— А можно поподробнее. Хотелось бы понять психологию ваших действий.

— Тогда, наверное, я начну с самого начала — проговорил он, надеясь, что все хором откажутся от этой идеи, попросят замолчать и никогда больше не открывать рот. Было стыдно. Особенно перед этой курносой красавицей. Пять минут назад она благодарила его за спасение. А сейчас узнает тёмную сторону его души и отвернётся навсегда. Никто не стал ему помогать, и пришлось вернуться в прошлое. — В одиннадцатом классе я забил на историю. Я расставил приоритет в пользу тренировок по каратэ. И Вера Ивановна, учительница по истории сначала бегала за мной, требовала, чтоб я учил. Я ей на одном из уроков сказал, что историческое прошлое по сравнению с моим будущим не стоит усилий. А историю могу учить, не посещая уроки. Я был молодой, не контролировал слова, что думал, то и говорил. Она вляпала мне в четверти заслуженный двойбан. Эта двойка портила мне средний балл. Я попросил у неё прощение, но она меня не простила. Была принципиальная, но двойку переплавила на тройку. Общую картину это не меняло. Я собирался поступить в военное училище. Мечтал о военной форме. Все об этом знали. Она одним движением руки перечеркнула моё будущее. А я со злости пообещал её убить. Но клянусь, это было, как это называется, когда в переносном смысле…

— Фигура речи — подсказала Юля.

— Да. Я не собирался её убивать. Но на выпускном я всё же подошёл к ней и отблагодарил.

— Убили — снова подсказала Юля.

— Нет. Я всего лишь сказал, что она испортила мне карьеру, и теперь мне военное училище не светит. Она мне — сам виноват и так далее. В общем, слово за слово, мы снова поссорились. Я не подбирал слова. Снова её оскорбил. Она влепила мне пощёчину. Ну, я с горя и напился. Больше ничего не помню. Очнулся, когда меня уже в полицию привезли. А моя рубашка в крови, руки в ссадинах, на ботинках кровь. Я вину не отрицал. Раскаялся. И понёс за это наказание.

Он рассказывал, но смотрел только на Юлию, как будто в комнате больше никого не было. Лера даже не шевелилась, боялась, что он прекратит разговаривать, если заметит посторонних. Виталий это всё уже знал. Он успел пообщаться с братом в соседском доме до прихода Леры. Антон давно ни с кем так долго и откровенно не общался. В глазах Юли он видел не только интерес, но и сочувствие.

— Незадолго до освобождения я получил письмо от Ирмы. Она написала, что ей кажется, что с убийством Веры Ивановны всё не так однозначно, как кажется. И она готова пойти со мной к следователю. Если честно, я совершенно не могу понять, что она там придумала, может, привиделось, а может головой тронулась, но всё равно решил с ней встретиться.

— Не тронулась — возразил Виталий. — Огурцова сказала, что она что-то нашла.