Книга На шестом этаже мужчин нет, страница 64 – Наталья Андреева

Остается надеяться, что у Павла подходящий психотип для того, чтобы расколоться. Есть, к примеру, люди высокочувствительные, которым сложно лгать другим людям, а уж полиции особенно. Но есть и такие клиенты, про которых говорят «врет и не краснеет». Тут Снегин опять невольно вспомнил Германа. Вот это, блин, психотип! Ходячий криминал!

С фактором «ценности» Снегин тоже разобрался без проблем. Лгут родители, и ребенок их тоже будет воспринимать ложь за норму. А вот если мама с папой помогают слабым, регулярно отстегивают на благотворительность, кормят бездомных кошек и вообще члены Гринписа, то и отпрыск у таких родителей вырастет человеком честным. Тут Снегин не удержался и поставил знак вопроса: спорно. Взять того же Германа. Брат-то у него нормальный.

Ну и самое сложное это контекст. Это как раз про дырявые носки поэта. Фактор непредсказуемости. Или особых обстоятельств, которые остались за кадром. К примеру, поел человек или нет пред допросом. А если заядлый курильщик, то, может, он нервничает из-за того, что у него ломка. А вовсе не потому, что виновен. И как быть с этим?

Но диплом есть диплом, его мало написать, защитить еще надо. Поэтому согласно плану будущего профайлера Снегина Е. Ю., ему необходимо было определить Пашин психотип, узнать ценности этого пока еще свидетеля, войти к нему в доверие и мягко заговорить о том, что интересует дознание. Об убийстве Вари.

Ах, да! Самое главное. Ни в коем случае нельзя давить. Снегин потускнел, пойдя до этого пункта в лекции. Потому что уже надавил, если вспомнить угрожающее содержание крайнего сообщения в Пашин месенджер.

«Надо было сначала лекцию прочитать, а не наоборот! – обругал себя Снегин.

И хоть его ценности, согласно лекции номер три, были на высоте, папа следователь, мама подполковник полиции, Снегин решил умолчать о том, что к применению профайлинга в расследовании предположительно убийства Вари Басовой подошел неправильно. И допустил существенную ошибку на втором этапе.

«Да и фиг с ним. Лишь бы узнать, кто ее убил, а там отбрешусь».

Как-то же надо оправдать свое отсутствие на курсах. Мол, занят был. Применял на практике, чтоб его профайлинг. И обязательно заехать в какой-нибудь ТЦ за жидкостью… как там ее? Ну, позорно ходить в таком виде!

Увы, до десяти утра все ТЦ были закрыты, и по прикидкам Снегина, разжиться бабской фенечкой он мог только в Афимолле, не раньше. Хорошо, что в метро толпа, и все уткнулись в гаджеты.

Но нашлась и ярая противница цифровизации, дама лет пятидесяти, которая демонстративно держала в руках газету. И тайком разглядывала из-под нее окружающих. Оторвавшись от своего собственного гаджета, Снегин поймал на себе любопытный взгляд. А потом дама улыбнулась.

Вообще-то вниманием его не баловали, не то что плейбоя Лео, но тут Снегин вспомнил о маникюре. И в метро! Блин!

Он пулей выскочил из вагона и вовремя вспомнил дырявый носок поэта. Может, маникюр никто и не замечает, кроме того, на чьих он руках. И улыбнулась женщина своим мыслям. А Снегин принял это на свой счет.

Надо поскорее вернуться в зону комфорта. К привычному образу. И тогда все ценности тоже вернутся на свои места.

Хорошо, что Ольшанский жил буквально в паре шагов от метро. Потому что снова накрапывал дождь. Это лето в Москве выдалось рекордным по количеству осадков. Казалось, что в июле все вылилось, ан нет! И август погодой не порадовал.