Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 262 – Тори Майрон

Я вижу эту скорбь в Диминых глазах ежедневно. Не постоянно, но мне удается уловить ее в голубом взгляде и переполниться сочувствием.

Да, сегодня был прекрасный семейный вечер, но на нем не было единственных родственников, которыми Дима дорожил, отчего меня всю скручивает изнутри от невозможности изменить данное положение вещей и хоть как-то облегчить внутреннее состояние мужа.

— Я бы многое отдала, лишь бы Давид и Ангелина сегодня были с нами, – теплым голосом сообщаю Диме, искренне имея это в виду. Даже Ангелину я бы хотела видеть сегодня с нами.

Да, она поступила ужасно. Да, она запустила цепочку из множества бед и проблем между нами с Димой, но я не могу таить на нее обиду. Не могу ее судить, ведь не знаю, каково ей было жить столько лет, будучи по-женски несчастной. Да и в чем смысл продолжать злиться? О мертвых либо хорошо, либо ничего.

— Я знаю, Роли, – улыбается он, однако эта улыбка не достигает его холодных глаз. – Но не думай об этом, – Дима поднимает руку и проводит пальцем по моим губам. – Ты и так сделала слишком много, чтобы спасти меня, а мне просто нужно немного больше времени, чтобы забыть все и свыкнуться с тем, что я единственный оставшийся в живых Титов.

Его слова комкают мое сердце, словно листок бумаги. Точно так же, как это происходит каждую ночь, когда он в поту и с криками вырывается из кошмара, в котором пытается спасти кузена, но ничего не получается. Как не получилось и в реальности.

Проглотив колкий ком в горле, я обхватываю Димино лицо обеими руками и, желая забрать себе часть его боли, четко произношу возле любимых губ:

— Ты не единственный Титов, Дима. Я тоже Титова. И на нас с тобой не закончится история этой великой династии. Я тебе обещаю, – вкладываю в свой голос всю имеющуюся во мне уверенность на пару с любовью, и вижу, как в тусклом взгляде загорается огонек, который я мечтаю с каждым днем делать все ярче и ярче.

Мгновение, шумный выдох, и мы одновременно подаемся друг другу навстречу. Губы соединяются, языки встречаются, вкус виски с кубинским табаком наполняют меня, и мы вместе издаем глухой стон. Поцелуй получается глубоким, но трепетным, страстным, но окатывающим нежностью, отчаянным, но заряжающим нас обоих надеждой.

Да… Той самой… Моей любимой надеждой, которую когда-то этот мужчина у меня забрал, а потом он же и вернул обратно. И теперь моя интуиция вместе с безумно колотящимся сердцем настойчиво, без каких-либо сомнений, твердят мне, что это навсегда.

Дмитрий

Девять месяцев спустя

— Уже можно открыть? – спрашивает неугомонная девчонка, ерзая в кресле джета.

— Нет.

Проходят десять секунд блаженной тишины и…

— А сейчас?

— Я же сказал, что дам знать, когда можно будет открыть глаза.

— Но я устала ждать.

— Я завязал тебе глаза всего полчаса назад.

— Это целая вечность.

— Ничего страшного. Потерпишь.

— Ты сейчас договоришься. Вот возьму и сниму с себя повязку без разрешения.

— Я тебе скорее руки переломаю, чем ты успеешь это сделать, а потом задницу надеру так, что сидеть нормально не сможешь.

— Фу, какой противный, – ведьма театрально морщит свой любопытный нос. – Ты в курсе, что я давно уже не верю в твой образ злодея? – выдает она, но повязку не снимает, ведь знает, что пусть я руки ей и не сломаю, но вторую угрозу запросто воплощу в реальность. Опять.