Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 254 – Тори Майрон

— Иди ты в жопу.

Мы все продолжаем смеяться над ним, а Дима тем временем подходит к Владу. Уверенно, без тени страха, только с лучезарной улыбкой, взглядом намекая моему брату на то, что его сейчас ждет.

— И ты туда же? – бука закатывает глаза.

— А как же иначе? Раз я теперь связан с семьей Гордеевых, то обязан чтить ваши традиции.

— Эту идиотскую традицию можно игнорировать, – монотонно выдает брат, но Дима игнорирует лишь его слова. Подходит к Владу и не просто обнимает, а приподнимает его от пола и засыпает поздравлениями.

— Ты ж мой хороший, – видя Димины шикарные обнимашки, одобрительно хлопает в ладони Ден. – Вот это я понимаю. Человек подошел к делу со всей серьезностью. Не то что Олег. И уж тем более твой домосед, Лиза. Какого черта Илья опять не пришел?

— Ты же сам сказал: он домосед.

— Но сегодня же мог прийти. Как-никак любимый день в году Влада.

— Именно поэтому он не пришел, – усмехается сестра. – Ведь прекрасно знает, как Влад «любит» свой праздник, и в отличие от всех нас Илья уважает его желание не праздновать. А ты что, соскучился по моему мужу? Тебе его не хватает?

— Еще чего? Я, скорее, Лебединского в задницу поцелую, чем стану скучать по твоему зануде.

Мы снова смеемся, а я мысленно отмечаю, что даже к лучшему, что мерзкого Ильи опять с нами нет. Мы уже привыкли, что большинство семейных встреч проходит без него, и нас всех это более чем устраивает.

В кругу семьи с каждой минутой мое настроение становится все лучше и лучше. И это поразительно, учитывая, что на всех предыдущих днях рождения Влада я чаще недоумевала и злилась, чем радовалась.

Мне было непонятно, зачем мы вообще каждый год стараемся и поздравляем нашего хмурого диктатора, если ему это на хрен не нужно? Он никогда даже спасибо не говорил и за весь вечер с трудом выдавливал из себя от силы две-три улыбки. Сегодня все обязательно будет так же. Но дело в том, что теперь я другая.

Теперь я знаю правду, и она на многое раскрывает глаза. То, что Влад не проявляет радости, не значит, что он не радуется осознанию, что у него есть большая, любящая семья. То, что он не благодарит нас устно, не значит, что он не признателен нам за то, что мы стараемся ради него и помним о его важном дне, несмотря на то что он сам не придает ему значения.

Теперь я уверена, что он чувствует все, что свойственно чувствовать человеку в такие теплые моменты, просто делает это скрытно, внутри себя, в своем стиле, который понятен лишь ему одному.

Я не могу отменить прискорбного факта, что Влад ужасный человек по отношению ко многим людям. И вряд ли хоть когда-нибудь смогу смириться с его негуманными способами защитить нас всех, но… у моего старшего брата все-таки есть сердце, просто оно почему-то скрыто за прочными ледяными стенами суровости и безразличия.

Наконец я это понимаю, и поэтому в отличие от всех прошлых дней рождения, когда я просто выдавала ему короткое поздравление, в этот раз я подхожу к брату и, игнорируя его недоуменный взгляд, крепко обнимаю, вкладывая в этот жест всю свою любовь и благодарность… За все.

И это так странно… Впервые обнимать одного из самых родных людей, с которым всю жизнь боролась, спорила и ругалась. И еще страннее ощущать, как Влад напрягается.

Вот уж не знаю, со всеми ли членами семьи он превращался в камень во время обычных человеческих объятий, но со мной это точно происходит. Мгновенно. Даже удивляюсь, когда этот высокий, крупный булыжник умудряется приподнять одну руку и уместить ее на мое плечо.