Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 216 – Тори Майрон

Сейчас же я приехал для иной причины, куда более важной, необходимой и нетерпящей отлагательств. И находится эта «причина» на цокольном этаже, в стерильно чистом и светлом отсеке за бронированными дверьми, схожими с теми, что устанавливают в сейфах банков.

Открыв их с помощью идентификации сетчатки глаз, вхожу внутрь и тут же встречаюсь с главным врачом, которому доверил важную миссию.

— Добрый день, господин Гордеев. Не ожидал вас увидеть так скоро, – учтивым голосом отмечает доктор, а я перехожу сразу к делу:

— Как он?

— Оказался везучим, а, может, тот, кто стрелял, не желал ему смерти или просто промазал. Как уже сказал вчера: пуля не повредила легкое и крупные сосуды, так что жить будет, и, судя по утреннему представлению, восстановится очень быстро.

— Что за представление?

— Пациент весьма бойкий попался. Стоило ему очнуться с утра, сразу пытался сбежать. Ясное дело, не получилось, но на всякий случай мы приковали его, чтобы избежать неприятностей, – осведомляет врач, значительно приободряя меня.

Раз уже порывался сбежать, значит, и говорить осилит.

— Отлично. Проведи меня к нему.

Врач кивает и указывает на нужное направление. Мы доходим до конца коридора и останавливаемся возле палаты N13, где находится единственный человек, который сможет ответить на все мои вопросы.

— Если что-то понадобится, звоните. Я тут же приду, – напоминает доктор, открывая картой дверь, и ретируется.

Я прохожу в небольшую комнату без окон, но с белыми обоями и несколькими настенными светильниками, которые компенсируют отсутствие солнечного света.

Концентрирую взгляд на спящем пациенте. Сначала оцениваю его прикованные к койке запястья, перебинтованные грудь и правое плечо, а после скрупулезно всматриваюсь в лицо, пытаясь выловить знакомые черты под побоями, которые у него уже были до драки со мной и которые я нанес вчера.

И у меня получается без труда.

Несмотря на сильный отек на правой стороне лица, покраснения, синяки, ссадины и раны на губе и брови я моментально узнаю Титова. Поврежденного, но живого. Пусть об этом никому, кроме Кары и Дена, неизвестно.

Когда спасатели прибежали вытаскивать нас из огненного пекла, я потребовал их также забрать тело Димы. Я видел, куда Каролина выстрелила. Пуля попала довольно близко к плечу и с малой вероятностью могла оказаться смертельной, пусть моя сестра и не осознала этого сразу же, так как находилась в состоянии сильного нервного перенапряжения. Зато я осознал это быстро, а потом один из медиков сумел нащупать пульс Титова и подтвердил мои мысли.

Мое решение пришло молниеносно: предателя нужно забрать к себе, пока кто-то третий не сделал это вместо меня. И пока врачи оказывали Диме первую помощь, я вызвал своих людей и приказал медикам передать Титова им, чтобы те отправили его в одну из моих личных секретных клиник.

У меня не было ни времени, ни желания откупаться и добавлять себе лишних проблем, поэтому медиков, спасших нам жизни, пришлось убить, чтобы никто из них случайно не проболтался о том, что Дима выжил.

Почему я хотел скрыть данный факт, если спасение Титова автоматически гарантировало бы свободу Каролине? Во-первых, сначала я хотел поговорить с Титовым лично, прежде чем принимать решение: позволять ему жить или все-таки покончить с ним лично. А, во-вторых, никто, кроме Дениса и самой Кары, не знает, что в Диму стреляла она. В случае необходимости я взял бы всю вину на себя и черта с два Совет наказал бы меня.