Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 124 – Тори Майрон

— Ты сам подписался на этот пиздец, Дима.

Гордеев редко ругается матом, но в данном случае другого слова не подобрать, чтобы описать мой брак с Каролиной, даже не ведая всей информации о нашей «веселой» жизни на Корте.

— Я тебя на старте предупреждал, – напоминает он. – Так что теперь не жалуйся.

— Я не жалуюсь, а констатирую.

— И, насколько понимаю, успокаиваешь нервы на стороне.

Я непонимающе прищуриваюсь, ожидая от Гордеева пояснений его предположений.

— Судя по твоему отчету, ты купил и оставил себе троих северянок. Учитывая, сколько денег ты за них отвалил Совету, не думаю, что рабыни будут отрабатывать их готовкой и уборкой твоих владений.

Хмыкаю, не разрывая с Владом зрительный контакт. Этот человек один из самых жестоких людей, которых я встречал. Он не умеет проявлять сострадание, жалость и милосердие. И в целом он не умеет быть человечным, иногда даже по отношению к членам своей семьи. Но почему-то именно с Дьяволом Морена я никогда не испытывал необходимости врать и притворяться кем-то, кем я не являюсь. И в этот раз я тоже решаю сказать ему правду:

— Ты прав, они не будут отрабатывать потраченные мной деньги готовкой или уборкой. Они вообще никак не будут их отрабатывать. Я купил их, чтобы отпустить, дав девушкам возможность на нормальную жизнь здесь, на Юге.

Левая бровь Влада слегка приподнимается, выдавая его недоумение.

— Они несовершеннолетние, Влад. А дети – не в моем вкусе. Но знаю, что среди высших уровней существует много любителей порезвиться с маленькими, но уже сформировавшимися девочками. И, к сожалению, на Морене таких уродов куда больше, чем на Корте. Поэтому я выкупил, кого смог, прежде, чем отправить список всех девушек Совету, – сообщаю я, внутри злясь до неимоверности, представляя, какая участь ждет тех девочек, которых спасти не удалось.

Но увы. Купить всех мне Совет не позволил бы. Даже если бы я предложил баснословную сумму денег.

Влад несколько секунд внимательно всматривается в мое лицо, неизвестно что пытаясь в нем увидеть, а затем спрашивает:

— Кара об этом знает?

Усмехаюсь, вспоминая ее крики и оскорбления в мой адрес, переполненные презрением и ненавистью.

— Нет. И не узнает. Не в моих правилах оправдываться перед женщиной.

— Мне кажется, это были бы не оправдания, а объяснения. Ты же в курсе, как твое благородство выглядит со стороны?

— Мне абсолютно по хер, Влад. Чужое мнение всегда было последним, что меня волновало.

— Даже если это мнение вздорной, своенравной девушки, с которой тебе приходиться жить под одной крышей? Ты ведь с легкостью можешь все исправить, рассказав ей всю правду. И я говорю не только про северянок.

— Мне нечего ей рассказывать, – категорично отрезаю я.

— Я считаю иначе. И, честно, не понимаю, почему ты отказываешься облегчить свою жизнь? И почему пытаешься казаться перед ней хуже, чем ты есть?

— Хорошим с ней я уже побыл. Она не оценила, – ровно отмечаю я.

— И долго ты собираешься еще наказывать ее? А вместе с ней и себя?

— А что это за попытки поговорить по душам от самого Влада Гордеева? – недоуменно прищуриваюсь, глухо раздражаясь. – Это на тебя совсем непохоже. Обычно ты не суешь нос в чужие дела, которые никак не влияют на твои грандиозные планы по покорению всего мира.

— Ты верно отметил. Не сую. Но ваши с Карой конфликты сильно влияют на тебя, пусть ты и пытаешься это отрицать. А ты мне нужен собранным и сконцентрированным. И желательно, чтобы ты мог держать себя в руках и не убивал высокопоставленных людей в порывах ревности, лишая меня важной информации и добавляя нам лишних проблем, на которые придется отвлечься, оставив решение более важных вопросов.