Книга Потусторонняя Академия. Охота на демонов и сундук мертвеца. Часть 2, страница 192 – Ксения Кантор

— Что вы делаете?

— Пишу даты будущих сражений. Извините, что кровью. Ваши ребята сказали, мол, карандаш, маркеры, не положены. Я потом сотру, вы не переживайте.

Мужчина видел многое: психов, маньяков, убийц, воров, видел отчаянных, агрессивных, опустошенных и злых, но такое впервые. Отступил, неотрывно глядя на стену, и тихим, но каким-то рычащим тоном приказал:

— Дайте ей, что она просит.

Было видно, как ему осточертела эта заключенная и нервный Легат. Еще никогда в его тюрьме не происходило столько дерьма, как за последние две недели.

Вскоре заветный маркер был у меня. Записывать стало легче, хотя боль от видений, не отступала. Я видела столько смертей, что даже святой бы уже сошел с ума. Но я держалась, понимая, их спасение отчасти в моих руках. Когда уставала, снова впадала в беспамятство, приказывая себе уснуть. А стоило открыть глаза, как вновь кидалась к карте. Вспомнить, быстро зафиксировать, лишь бы ничего не упустить.

Внутренняя плотина рухнула, затопив меня новыми видениями.

— Южная рыба на два часа, Венера и Юпитер обозримы и почти сошлись. Значит – я переместила трафарет, – примерно седьмое марта, может восьмое. Черт!

— Алекса! Лекси!

Обернулась. За прутьями стоял Стефан. С тревогой и ужасом смотрел на меня. Интересно, сколько времени он уже пытается докричаться.

— Привет, любимый. Извини, я немного занята. Говори, а я, если ты не против, продолжу. Мне просто не удержать все в голове.

— Лекси, что с тобой?

— Видения. Это даты будущих прорывов. Примерные. Плюс-минус день. У меня есть только бумажные карты, они не столь точны. Так что, не обессудь.

— Данте нашел свидетелей. Они дали показания. Теона пришла в себя, назвала имена напавших. С тебя сняты обвинения. У меня распоряжение о твоем освобождении.

— Да? Очень хорошо. Так если Эридан на двенадцать, Большой пес на десять, значит это уже апрель. Точно, и Меркурий ушел восточнее. Думаю, середина апреля.

— Ты хоть слышишь, что я говорю?

Нервный он сегодня. Обернулась. Рядом уже стояли начальник тюрьмы, оба охранника, даже следователь нарисовался.

— Слышу, я же говорила, что невиновна. Так что это был вопрос времени.

— Ты можешь выйти.

— Нет, пока не закончу, с места не сдвинусь.

Ну и перекосило же их. Лица всех присутствующих.

— Алекса, ты не в себе, – с какой-то тягостной обреченностью прозвучало в камере. Послышался звук отпираемого замка. На плечи опустились теплые руки.

Он ужасно соскучился, он не спал и делал все возможное, чтобы меня вытащить. Доказывал, убеждал, сражался с системой, прессой, косыми взглядами. Осунувшееся лицо, жесткий изгиб губ. Эти две недели стали очень долгими и сложными.

Обернулась, тепло обняла и прижалась щекой к груди. Втянула знакомый родной запах, но все же отстранилась.

— Спасибо за все, что ты сделал. Я это очень ценю. Но именно сейчас не нужно завершить начатое. Понимаешь, после плена у охотника я заблокировала свой дар. Обиделась. Ведь согласись, глупо видеть чужое будущее, события, а себе не помочь. Но потом поняла, что так правильно. Что может быть хуже, чем знать свою судьбу наперед? Вот ты долгое время думал, что умрешь в схватке с Мортиферумом. Спокойно тебе жилось? Уверена, что нет. Видения о себе противоестественны. Как только я это признала, они обрушились на меня, как водопад. Я не могу сейчас уйти из тюрьмы. Но буду благодарна, если мне вернут териус. Так я смогу определить более точные даты.