Книга Потусторонняя Академия. Огненная Лекси и Адские гонки. Часть 1, страница 142 – Ксения Кантор

— Не надо на опыты, сэр! – в притворном испуге произнесла девушка. – Это не моя война.

В штаб проскользнул Зафир. Заметив нас, замер, но я махнул рукой, призывая присоединиться. Судя по смеющимся глазам, друг был уже в курсе последних событий.

— Даже не знаю, как лучше поступить. Для начала отдайте-ка мне запись вашего научного эксперимента.

Вишневская вновь попыталась округлить глаза. Но меня не проведешь.

— Да будет вам, я прекрасно знаю, вы бы не упустили такой шанс.

Молча активировала териус и подняла вопросительный взгляд. Я продиктовал номер и через секунду почувствовал в руке легкую вибрацию. Значит запись у меня.

— Теперь при мне сотрите файл со своего устройства. Вам ведь известно, что Сумеречный чертог – закрытый военный объект. Фото и стереосъёмка здесь запрещены.

На это девица кивнула и с сожалением нажала на нужные кнопки.

— Свободны!

Не в силах поверить своему счастью, девушка покосилась на Зафира, затем снова на меня и поскакала к выходу.

— По слизнявке? – спросил друг, уже наполняя кружки и предвкушая просмотр.

А позже, покатываясь со смеху, мы лицезрели, как десять громадных легионеров, словно одержимые швындыры, неслись по полосе препятствий, то и дело мутузя и подсекая друг друга, в стремлении дойти до финиша первыми. А от некоторых комментариев Вишневской и вовсе гоготали до слез. Все же иронии ей было не занимать.

Алекса.

— Не мёрзнешь, Лански? – полюбопытствовал Ал, возвращая обидчику его же слова.

Судя по слухам, после снятия гипса на теле Яна не осталось ни единого волоска. Пооолная депиляция. Да к тому же из-за вынужденного больничного парень пропустил все веселье. Надо ли говорить, что в данную секунду его лицо выражало стойкое желание прикончить Ала на месте.

Остаток недели пролетел без потрясений. Мы исправно носились по барханам, сдавали бесконечные нормативы и давились пересоленой утренней кашей. Правда, наметились перемены. Теперь в глазах Штекера, как мы окончательно окрестили куратора, наметилось нечто вроде уважения к моей скромной персоне.

Вторая неделя ознаменовалась марш-бросками вглубь пустыни. Перед первым выходом куратор был предельно серьезен. Собрав нас вместе, он предупредил:

— Разведка в условиях пустыни крайне опасна. Помимо хаотичных разломов со всеми вытекающими, здесь вы столкнетесь с миражами. Марево от горячих песков искажает видимость. И самое неприятное – пустынный ветер хамсин. Именно он закручивает песчаные воронки, и именно из-за него возникают самые разрушительные бури. Кадет Ясир, что следует делать, если вы заметили надвигающуюся бурю?

— Доложить в штаб и бежать по направлению к лагерю, сэр!

— Верно. Кадет Торрес, что делать, если заметили разлом?

— Доложить в штаб и бежать в лагерь, сэр!

— Верно. Кадет Ким, что делать, если куратор погиб?

— Доложить в штаб и бежать в лагерь, сэр!

— Верно. Кадет Вишневская, что делать, если увидели демона или бестию?

— Рассказывать анекдоты, сэр! А вдруг пощадят, убежать-то все равно не получится.

Штекер замер и моргнул. Сбой системы – пииииип.

— Отставить!

— Доложить в штаб и бежать в лагерь, – промямлила я.

Ну вы поняли, что бы ни случилось, от нас ждали только два действия. Ску-ко-та!

В первые вылазки нас учили ориентированию в пустыни. Что было нелегко, учитывая однообразный пейзаж. А также выживать в условиях потери связи, боевых товарищей, воды, еды, надежды, словом, полной потери всего. На деле мы по нескольку часов блуждали по бесконечным барханам, то и дело проигрывая различные экстренные ситуации. Из интересного только возможность испытать оружие. В походы мы набирали самые разные боеприпасы от бомб до плазмометов. И минуты, когда нам разрешалось бесконтрольно палить по ближайшим барханам, были самыми счастливыми.