Книга MAYDAY, страница 2 – Ксения Кантор

Застыв, Кристина обратилась в слух. Лишь два огромных черных зрачка неотрывно смотрели в окно, туда, где за тонкой стеклянной преградой таилось страшное.

Шли минуты, летели секунды, исчезая в пространстве. В какой-то момент она начала клевать носом, но тут же вздрогнула и испуганно заозиралась по сторонам. Иуда – сон, много столетий назад перебежав на сторону ночи, теперь мучил, стараясь захватить в свой плен. Приходилось изо всех сил цепляться за реальность.

Ровно в шесть утра началось. Сначала отдаленные раскаты, едва уловимые, низкие, они становились все ближе и громче, пока не обрушились истошными воплями на подоконник.

Два месяца назад. 14 мая.

Новость настигла на базе. Хорошенько выспавшись после ночного рейса, Данила Вершинин наконец-то выбрался к реке. Рыбалку он любил, хотя клевало редко. Но разве в этом суть? То были часы спокойствия, безмятежности, внутренних диалогов и важных решений. Под веселое чириканье птиц находились удивительно верные ответы на вопросы, которые в повседневной суете никак не давались. Только здесь голова очищалась по-настоящему, а мысли обретали кристальную ясность.

Солнце медленно катилось к горизонту, отбрасывая блики на зеркальную поверхность озера. Лиловое на голубом, в окружении сочной зелени. Даже глаза здесь отдыхали. Слева ближе к лесу виднелись камышовые заросли. Вечерний ветерок лениво перебирал сухие стебли, тихонько покачивал, отчего воздух наполнялся едва слышимым шепотом. Поплавок оставался неподвижным. Вторя окружающему пейзажу, он и не думал предвещать появление рыбы. А Дэн и не думал следить за ним. Мысли его унеслись далеко за пределы острова.

За спиной мужчины виднелся небольшой одноэтажный домик, с чердаком и уютным крыльцом, купленный почти год назад. Это был его маленький мир, тщательно закрытый и отгороженный ото всех. Личное неприкосновенное пространство. База. Логово. Называйте, как хотите, сути это не меняет.

Убаюканный шепотом ветра и предзакатным солнцем, Дэн прикрыл глаза. На красивом смуглом лице застыло выражение безмятежности. Несколько темно-русых прядей упало на лоб и, подхватив, ветер тут же принялся играться с ними. За роскошную шевелюру ему попадало не раз. Сначала преподаватели, затем инструктора в летном училище, сейчас время от времени журил командир. Но ничто не могло заставить его сменить волнистую гриву на короткий ежик. Возможно, все дело в характере, а возможно, запали в душу однажды кинутые слова матери. Как-то утром, собирая сына в школу, она невзначай заметила, что с такой шевелюрой и тяжелым, темным взглядом, смотревшим всегда прямо из-под широких бровей, он похож на главнокомандующего. Сравнение ему очень понравилось, и с тех пор Данила не расставался с гривой, впрочем, взгляд тоже не изменился.

Как ни странно, но роскошной шевелюрой он был обязан отцу. Потомственному военному, поступившему на службу в военно-морской флот и сделавшему там блестящую карьеру. Гордый, импульсивный, властный, он готовил себе преемника и воспитывал сына со всей армейской строгостью. Но нравом Данила пошел в мать. Спокойный и упертый, точно бык, он настоял на своем и отправился учиться на летчика. Променяв океанские просторы на небо, Дэн тем самым сильно разочаровал родителя. После поступления отец не разговаривал с ним год, расценив поступок сына, как предательство. Но на втором курсе как-то раз украдкой приехал на летное поле. Шло построение, и инструктор важно вышагивал вдоль курсантов. Данила стоял первым. Самый высокий и крепкий, настоящий солдат. Надо признать, сын тогда произвел сильное впечатление. И наблюдая, как тот ловко забрался в кабину самолета, с каким благоговением положил руки на штурвал, мужчина смирился и успокоился. Однако с тех пор отношения с родителями так и не наладились. Да что теперь говорить, обоих забрал ковид.