Книга MAYDAY 2, страница 3 – Ксения Кантор

Скулы на лице мужчины мгновенно заострились. Было видно, он изо всех сил сдерживает гнев.

— Никогда не смейте так халатно обращаться с оборудованием. Рация – единственное, что связывало меня с дочерью.

— Рита… ваша дочь?

Вопрос остался без ответа.

— Но ведь сработало, – робко возразила Кристина.

Хотя понимала, разбей она рацию, у девочки не осталось бы ни единого шанса встретиться с отцом. Невольно из груди вырвался тяжелый вздох. Проведя ладонью по лицу, она осознала, что этот разговор отнял слишком много сил. Колени задрожали, и Кристина едва успела ухватиться за спинку стула, чтобы не упасть. Заметив это, собеседник прищурился и холодно уточнил:

— Вам есть что добавить?

Хотя сказанного было достаточно. Открывшаяся правда никак не желала укладываться в голове. Бесновалась, царапала, кусала. Сам Марк не раз бывал в пекле, где товарищей разрывало на куски, а под ногами хлюпала еще теплая кровь. Но то взрослые… а дети, за что им такое? Изо дня в день, из ночи в ночь тихий, непрекращающийся кошмар.

Пленница лишь мотнула головой. Ладно, с ней он разберется позже.

— Вы здесь только благодаря моей дочери. Так что давайте сразу расставим все точки над i. Жалости и сантиментов не будет.

Он встал и прошелся по кабинету.

— Вас отведут в комнату. Отдохните. И помойтесь, от вас воняет.

Сказав это, он поморщился так, словно перед ним лежала куча навоза.

Кристина кивнула. Что тут скажешь, почти два месяца они провели под землей и за все это время лишь изредка протирались влажными салфетками. Даже представить страшно, насколько отталкивающе она сейчас выглядит.

— Я хочу увидеть своего брата.

Но на нее больше не смотрели. Ухватив за локоть, солдат вывел Кристину из кабинета. И снова лестница, длинный коридор, и наконец-то долгожданный выход на улицу.

Несколько мгновений она глубоко и медленно дышала. И пусть сейчас легкий мороз, но не было ничего слаще этих глотков чистого свежего воздуха.

— Какой сегодня день? – обратилась она к солдату.

— Двадцать пятое марта.

Выходит, они провели в плену… шестьдесят дней! Шестьдесят дней в кромешной темноте и затхлости, без возможности увидеть солнечный свет, без нормальной еды, в жутких, нечеловеческих условиях. Подняв голову к небу, девушка устремила взгляд на облака и, как парализованная, не могла сделать ни шага. Прохладный ветерок холодил щеки, касался век, забирался под одежду. И это были самые прекрасные ощущения за последние несколько недель.

Солдат терпеливо ждал. Чуть нахмурившись, он наблюдал, с каким наслаждением девушка дышит, и вопреки словам командора, все же испытывал жалость. Если верить рассказу, прозвучавшему в кабинете, крошка побывала в аду и умудрилась выжить.

Опомнившись, Кристина встретилась глазами с провожатым и пробормотала:

— Извините, я готова идти.

От слабости мутило и качало, но она шла вперед, стараясь держаться прямо. Навстречу попадались люди. Шагая по утоптанным снежным дорожкам, они кидали на девушку ошеломленные, полные сочувствия взгляды, но никто так и не решился обратиться к ее конвоиру.

Их путь лежал к длинному секционному зданию. Покопавшись в памяти, Кристина вспомнила, что это таунхаусы, такие обычно строили за городом. Фасад условно был разделен на равные части, у каждой имелась дверь, окно и остроугольная крыша, венчавшая второй этаж.