Книга MAYDAY 2, страница 234 – Ксения Кантор

Кажется, ей удалось добиться своего. Выпрямившись, Марк размял шею, затем развернулся на стуле всем телом. Медленно и зловеще. Его взгляд теперь был очень далек от спокойствия. В нем полыхала лютая злость.

Говорят, темные глаза самые выразительные. Вранье! Голубые радужки таили в себе ГОРАЗДО больше эмоций. И умели ГОРАЗДО страшнее донести их. Сейчас в арктических льдах полыхало адское пламя, крушились айсберги, с грохотом падали в темные воды гигантские льдины. А на темном полотне полярной ночи оглушительно взрывались звезды.

Внутренне сжавшись, Кристина ожидала чего угодно.

— Я спишу твою глупость на гормоны. Впредь. Воздержись. От. Подобных. Сравнений.

Он пребывал в бешенстве, в самой неистовой ярости. И как-то умудрялся сохранять внешнее спокойствие.

А она еще долго, даже после его ухода, не могла подняться из кресла.

Кирилл посмотрел на сестру с осуждением. Сложил шахматы. Помыл грязную посуду. И гордо удалился в свою комнату. Наблюдая за братом, Кристина недоумевала, чем вызвана подобная реакция. Они же типа команда. Или уже нет? Не желая оставлять недосказанности, она поднялась вслед за братом.

— В чем проблема? – остановившись в дверном проеме, она скрестила руки на груди.

Кирик чесал за ухом Лилу и на сестру даже не взглянул.

— Прием! База, ответьте, что происходит?

— Ты очень грубая.

Она даже рот открыла от потрясения. Закрыла, пытаясь припомнить, когда это она была грубой.

— Ничего подобного!

— Зачем ты обижаешь Марка? Он очень хороший. Самый сильный и умный.

Так-так. Похоже, кто-то завел себе кумира. Ладно. Не в ее правилах наговаривать на людей, однако в текущей ситуации промолчать не смогла.

— Позволь напомнить, это он вытурил нас из «Аргона». Если бы мы не оказались в «Протоне», меня бы не похитили! Ему было совершенно плевать!

— Неправда! – со злостью вскричал брат. – Знаешь, как он тебя искал? Как волновался? А потом забрал нас с Лилу и заботился. Да, если бы не он, меня отдали в приемную семью! Ты его вообще не знаешь!

Заметив, что он вот-вот расплачется, Кристина смягчилась.

— Я понимаю, тебе было нелегко. Но и меня пойми. Он сделал мне очень больно, оттолкнув после смерти Риты. Это было несправедливо. И я очень… очень обижена на него. Так не поступают с близкими людьми. Он мог объясниться, попросить паузу, да, что угодно! Я бы поняла. Но вот так выкидывать людей из жизни… бесчеловечно.

Братишка громко сопел и продолжал теребить несчастного песеля. Наконец, после долгой паузы, тихо признался:

— Когда умерли родители, я не мог говорить. Как будто какой-то злодей украл мой голос. Может с ним происходило тоже самое.

Ей бы очень хотелось верить в сказки, вот только не верилось. Марк повел себя как последний мерзавец. Вместо того чтобы разобраться в ситуации, оплакать дочь, он замкнулся, закрылся ото всех, в том числе и от Кристины. Она до сих пор помнила его взгляд в тот момент. Так смотрят на врагов, которых ненавидят всей душой и желают скорейшей смерти. Да, можно списать на шок, измененное состояние, но как объяснить дальнейшие действия? Ведь он мог приехать в «Протон» в любой момент, поговорить, она бы постаралась понять и скорее всего вернулась. Но командор не сделал НИЧЕГО. И это ранило еще сильнее. Ведь, как известно, бездействие – зачастую хуже преступления.