Книга MAYDAY 2, страница 14 – Ксения Кантор

— Что сейчас в «Протоне»?

База «Протон» наполнялась в последнюю очередь, и туда заселили рядовых солдат, специалистов узких областей и… чиновников. Словом, самый разношерстный контингент. Довольно скоро на базе начали процветать пьянство, проституция, драки. «Протон» стал нескончаемой головной болью. Марк сменил там уже третьего руководителя, однако проблемы не исчезли.

— Пока без осложнений. Но они вновь требуют отправить колонну провизии.

— Думают, особенные? Распределение припасов между базами происходит равнозначно и по давно согласованному графику. Пусть экономят и растягивают.

Бо́льшая часть запасов хранилась в подземных хранилищах «Аргона» и это было сделано намеренно, как один из инструментов влияния. Страхову доверили самую укомплектованную и большую базу, знали, что он напрочь лишен предвзятости. И в случае конфликта сможет отстоять и уберечь контроль.

— Так и ответили.

Марк размял шею. В поле зрения вновь попался стеллаж с папкой.

— Собери информацию по Кошкиной. Откуда, чем занималась ДО, кем были родители, личные качества. – ему захотелось прояснить этот момент. Не любил незакрытых вопросов.

Если помощник и удивился, то виду не подал.

Вновь оставшись один, Страхов засел за бумажки. Не прошло и часа, как он раздраженно откинулся на спинку кресла. Черт бы побрал, эту бюрократию! Наверное, останься на свете даже один человек, найдется что написать, распланировать, а после составить отчет о проделанной работе.

Он ненавидел кабинетную работу, все, что только возможно, делегировал своим замам. А бумажки все равно появлялись на его столе.

Беседа с доктором и психологом прошла плодотворно. Кристина рассказала обо всем без прикрас: крысиные бега, затхлая коморка, побои, схватки с визгунами, смерть детей. Описала взаимоотношения и образовавшиеся коалиции в их маленькой группе.

Говорила и сама не верила. Боже, теперь заточенье казалось чем-то нереальным. Выдумкой больного писателя. И тем не менее это было правдой. Наверное, когда-нибудь жуткие воспоминания затрутся, перекроются более светлыми и добрыми. Но пока они острыми осколками впивались в сознание, не позволяя выдохнуть и поверить: все происходящее – спасение, «Аргон», безопасность – не сон.

Мужчины внимательно слушали, хмурились, переглядывались, время от времени делали в блокнотах какие-то пометки. К концу беседы психолог заметил:

— Дети пока неохотно идут на контакт. Но мы все понимаем и действуем аккуратно. Беспокойство вызывает ваш брат, он вообще молчит. Рита сказала, что это нормально…

— Он не немой, если вы об этом.

Вышло немного резко, но она никому не позволит ставить крест на брате. Пришлось рассказать о смерти матери и последовавшем за ней молчанием Кирика.

— Помогите ему, пожалуйста. Я делала все, что могла.

— Конечно, не переживайте, – поспешил успокоить психолог. – Я буду заниматься с ним ежедневно даже после выписки.

Слова собеседника немного успокоили ее. Оставался последний невыясненный момент. Кристина замялась, не зная, насколько уместно, но все же спросила:

— Меня поселили в таунхаус на окраине. Хотелось бы понимать, это временно или нам оставят это жилище?

Мужчины переглянулись.

— Думаю, оставят. – предположил доктор. – Но лучше уточнить этот момент у командора.