Книга MAYDAY 2, страница 126 – Ксения Кантор

— Стоило мне уехать, как ты вляпался в роман.

Это было сказано таким тоном, словно вляпался Марк совсем в иное.

— Не говори ерунды. – резковато заметил командор.

Олег знал трагическую историю его брака и сколько нервов Марку стоил развод, а после и судебные тяжбы по поводу опеки над дочерью. Тяжбы, которые он проигрывал одну за другой. Как знал и то, что ее предательство ранило сильнее и глубже, чем могло показаться. И чтобы не допустить такого впредь, командор выстроил вокруг себя неприступную стену из подозрительности, жесткости и избегал любых привязанностей.

Но сегодня Роков с удивлением и затаенной радостью наблюдал совершенно другого командора – слегка рассеянного, поплывшего и взъерошенного от едва сдерживаемых эмоций.

— Ты бесишься, потому что без ума от своей кошечки.

— Умолкни, если не хочешь получить в зубы.

— Ого! Все гораздо хуже, чем я думал.

В его сторону метнулся острый как бритва предупреждающий взгляд.

— Лучше скажи, почему не доложил о молнии из Кремля.

— Не понимаю, о чем ты?

Марк вкратце рассказал о добытой Кожиным информации и выжидательно уставился на помощника. На лице друга не было ни единого проблеска понимания.

— Извини, видимо, упустил из внимания.

— Впредь постарайся не допускать подобных оплошностей.

Олег кивнул и отхлебнул коньяка.

— Марк, никто кроме меня не скажет тебе правду.

— А надо?

Друг задумался, получить в зубы совсем не хотелось, но между тем, оставаться в стороне не позволяло обустроенное чувство долга. Сомневался он ровно минуту.

— Надо!

— Хорошо, слушаю.

— А бить не будешь?

— Обещать не могу, все зависит от тебя.

Последовал удрученный вздох.

— На самом деле тебе плевать, что она соврала о родителях. С бегством из Кремля та же фигня. Что такого могла натворить двадцатилетняя девчонка? Перестрелять пол-лагеря? Ты сам-то в это веришь? Все эти «зацепки» нужны тебе лишь для одного – оправдать собственное поведение. Ты намеренно придираешься, ищешь причину, чтобы отказаться от нее, одновременно своей грубостью отталкиваешь ее. Думаю, ты и сам до конца не осознаешь свои действия. Как твой друг, позволю дать совет – отпусти ситуацию. Ты слишком долго был один, пора спрятать ножи.

Олег знал, что говорит. Весь вечер он следил за Марком, а тот глаз не сводил с девушки. Но защитные механизмы не позволяли принять правду.

Внешне командор оставался совершенно спокоен, даже расслаблен. Ничто не выдавало развернувшейся внутри бури: ни голова, откинутая на высокий подголовник кресла, ни руки, лежавшие на кожаных подлокотниках. Отхлебывая из бокала, Марк равнодушно слушал друга и… тихо бесился. Собеседник ступил на запретную территорию, личную, неприкосновенную, сплошь утыканную взрывными устройствами. Но Олег хорошо знал друга, слишком хорошо, а потому мастерски подбирал слова, обходя все снаряды с филигранностью опытного сапера. Но бесило не это. А то, что Роков был абсолютно прав.

— Принял. С этим все.

Они проговорили до поздней ночи, обсудив все насущные вопросы. Перед уходом гость все не сдержался, подлил кипящего масла на спину растревоженного монстра:

— Марк, твоя дочь сделала свой выбор. Теперь твой черед.

— Проваливай! – громыхнуло в ответ.

* * *

Поскольку большую часть суток она проводила в комбинезоне, в бар и на свидания не ходила, с недавних пор Кристина наряжалась на вечерние прогулки как на праздник. Это тешило самолюбие, создавало иллюзию нормальной жизни.