Книга Коллектор, страница 8 – Ульяна Соболева

Я пыталась думать. Перебирать варианты. Но все они упирались в одну и ту же глухую стену. Отец всегда говорил, что я сильная. Что у меня хватит воли и терпения справиться с чем угодно. Он верил в меня. Но если бы он знал, в какую трясину я попала.

Смерть отца стала не просто ударом. Она стала обрывом, из которого я до сих пор не могла выбраться. Долги, которые он оставил, стали моей ношей. И я тонула под их тяжестью.

А теперь тётя Люда… Если он действительно позвонит ей, если он станет угрожать, если она узнает… Она этого не выдержит.

Её слабое сердце не выдержит.

Слёзы стояли в горле, но я не позволяла себе разреветься. Я не могу плакать. Плач не поможет. Это не выход.

Но решения не было.

Только его холодный, мрачный голос в моей голове:

— Чтоб до завтра нашла деньги.

У меня не было ни денег, ни помощи, ни шанса.

Только он. И его давление.

Бабушкино кольцо с топазом лежало в моей ладони, как оживший упрёк.

Тёплое золото отдавало холодом, будто уже знало, что я его предам. Оно напоминало мне о тех вечерах в детстве, когда бабушка сидела со мной на кухне, закутанная в уютный плед, и рассказывала, как это кольцо досталось ей от деда.

"Он сам выбирал его для меня," — говорила она, её голос был тёплым, как чай с мёдом. "Символ любви и уважения. Оно пережило годы, Вера, и должно остаться с тобой. Как память. Как часть нашей семьи."

Теперь это кольцо стало последним шансом выжить.

Я стояла перед дверью ломбарда. Старое здание с облупившейся краской, витрина, где под слоем пыли и жёлтого света лежали чужие сданные жизни. Я не сразу зашла. Ладони вспотели, я машинально вытирала их о куртку, но это не помогало.

Внутри ломбарда было душно, как в давящей клетке. Воздух застрял где-то у потолка и не спускался вниз. Пространство казалось слишком тесным, как будто стены сдвигались, подбираясь всё ближе.

Я подошла к прилавку. Мужчина за ним был вялым, равнодушным, с лицом, словно из камня. Мне пришлось заставить себя положить кольцо и серьги на витрину.

Мой голос дрожал.

— Сколько вы дадите за это? — я надеялась, что звучала уверенно, но это было далеко от правды.

Он даже не взглянул на меня. Его пальцы лениво поддели кольцо, он крутанул его в руках, как будто это была мелочь, выпавшая из чьего-то кармана. Потом посмотрел на серьги. Всё так, без интереса, как будто перед ним не было ничего значимого.

— Десять тысяч.

Я замерла. На несколько секунд мне показалось, что я просто не расслышала.

— Что?

— Десять тысяч, — повторил он, не меняя выражения лица.

Это было как плевок в лицо. Резкий, унизительный, обжигающий.

— Это золото! — я резко выпрямилась, словно пыталась снова обрести себя. — Натуральный топаз!

Мой голос стал громче, отчаяннее. Я смотрела на него, надеясь, что он поднимет глаза и увидит. Увидит не просто металл, не просто камень. Увидит всю эту боль, всю мою борьбу, всю бессмысленность моего положения.

— Вы вообще видите, что это стоит? — я почти кричала. — Это… это семейная реликвия!

Он пожал плечами. Мелкое, безразличное движение, словно сказал: "Твои проблемы."

— Больше не дам, — произнёс он лениво. Разговор был окончен.

Я стояла на месте, вцепившись пальцами в край прилавка.

Злость и отчаяние поднимались внутри меня волнами.

Я хотела забрать кольцо и уйти. Я хотела сказать ему, что он никогда не поймёт, что оно значит для меня. Что он просто очередной бессердечный человек, который видит только ценник.