Книга Коллектор, страница 45 – Ульяна Соболева

Мне мало. Всегда мало.

Я хочу её больше, чем хочу дышать. Хочу вжимать её в стену, чувствовать, как её тело выгибается подо мной, как она стонет, как цепляется за мои руки, за шею, за плечи, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли удержать. Я хочу закинуть её на руки, втащить в свою квартиру, швырнуть на кровать и смотреть, как она пытается сопротивляться, но уже знает — нет смысла.

Я хочу, чтобы она захлебнулась в этом так же, как я. Трахать ее хочу до осатанения, чтоб ей мозши снесло как и мне. Кончать в нее. Везде. Метить собой.

Но она пока ещё борется.

Пока.

Я не спешу.

Я умею ждать.

Но когда она станет моей полностью — это будет конец.

Для неё.

Для меня.

Для всего.

Она врезалась в меня, как лезвие. Каждый её взгляд, каждый выдох, каждый шаг — это рана, которая не заживает. Она под кожей, в венах, в каждом ебаном ударе моего сердца. Я хочу её. Всю. Так, чтобы не осталось ничего, что не принадлежит мне. Я хочу разорвать эту её вечную борьбу, стереть сопротивление, сломать всё, чем она себя защищает. Хочу видеть, как в её глазах гаснет страх и вспыхивает что-то другое. Жар, дрожь, зависимость. Я хочу схватить её за шею, почувствовать, как её пульс бешено скачет под пальцами, как её дыхание становится рваным, как она запрокидывает голову, когда мои губы прижимаются к её коже. Хочу впиться в её ключицы, её плечи, её губы — размазать её по себе, по этому грёбаному миру.

Мне нужна её слабость.

Её сдавленный стон. Её пальцы, вцепившиеся в меня, ногти, впивающиеся в кожу. Хочу, чтобы она задыхалась от этого так же, как я.

Чтобы сгорала от меня.

Чтобы перестала убегать.

Я знаю, что она боится.

Но знаю и другое — она боится не только меня.

Она боится себя.

Боится, что однажды просто сдастся.

И этот день наступит.

Потому что я не остановлюсь.

* * *

Идет…Не одна. С каким-то хмырем!

Она, блядь, издевается надо мной.

Этот щенок рядом с ней — живой, целый, наглый. Другой. Не тот, что уже валяется в больнице с переломанными рёбрами. Значит, у этой твари есть имя? Значит, она позволяет кому-то ещё быть рядом?

Какого хрена?

Я сжимаю руль так, что пальцы хрустят. Всё внутри заливает тёмной, густой ненавистью. Я не должен выходить из машины. Я должен подождать, подумать, решить, как действовать.

Но я уже вышел.

Они не видят меня сразу. Я слышу, как он что-то говорит ей, шутит, блядь, и она снова улыбается. Эта её тихая, тёплая улыбка, которую она никогда не даёт мне.

Хорошо. Отлично.

Я исправлю это.

Она поднимает глаза и замечает меня.

Её лицо меняется. Глаза расширяются, дыхание сбивается. Боится.

А её новый хахаль продолжает плести какую-то херню, не замечая, как она замерла. И вот он смотрит на меня. Наконец-то. Я даже не даю ему времени сообразить. Один быстрый шаг. Первый удар — в скулу. Он валится назад, ударяется затылком о стену дома.

Вера вскрикивает.

Я слышу её голос, но он для меня — где-то на фоне. Парень пытается подняться, но я хватаю его за ворот, с силой прижимаю к стене.

— Ты, сука, совсем нюх потерял? — рык вырывается сам собой.

— Ты кто вообще? — его голос сбивчивый, руки хватаются за мою, пытаясь ослабить хватку.

Я отвечаю не словами. Я слышу, как ломается нос. Вижу, как кровь хлещет по губам, как он пытается вдохнуть, но не может, потому что я снова врезаю ему в живот, загоняя воздух обратно. Вера кричит что-то, хватается за мою руку.