Книга Коллектор, страница 12 – Ульяна Соболева

Мать… Мягкая. Сильная. Самая сильная из всех. Она никогда не жаловалась, даже когда на руках оставались трое маленьких детей, а у отца работа в поле. Вкалывала, как могла, и всегда улыбалась. Её руки пахли тестом, её волосы пахли травой, а голос… Когда она пела нам перед сном — я клянусь, в этом голосе были и горы, и ветер, и вся наша земля.

Нас было два брата и сестра. Я — старший. Всегда старший. С самого детства я знал, что они — моя ответственность. Младший что-то натворит — виноват я. Упал брат, разбил коленку — я должен быть рядом, поднять его. В нашем доме не было места слабости. Если ты мужчина — ты защищаешь своих. Всегда.

Мы жили скромно, но гордо. У нас не было лишнего, но и нужды я никогда не чувствовал. Лепёшки матери, такие горячие, что пальцы жжёт, а ты всё равно рвёшь кусок и жуёшь, пока язык не обожжёшь. Холодная вода из ручья. Ты пьёшь её и чувствуешь, как ледяной поток пробегает по всему телу. Горы. Всегда эти прекрасные горы. Они были нашим миром. Нашим домом. Я думал, что они никогда не исчезнут.

Но всё изменилось. Жизнь не даёт тебе долго стоять в одном месте. Она ломает, рушит всё, что ты знал.

…Теперь эти горы — только во сне.

Щелчок, треск, будто дерево рухнуло в бурю, и всё. Нет ничего. Пустота. Одна секунда. Одна чёртова секунда. А потом ты стоишь, и тебе даже кричать нечем, потому что внутри — пусто.

Мне было семнадцать. Они возвращались домой с рынка. Отец за рулём, мать рядом. Они всегда ездили вместе. Отец говорил: "На дороге опасно, лучше вдвоём." А на этот раз он не смог её уберечь.

Сначала мы просто ждали. В доме. Я, брат и сестра. Ночь, ветер в окнах, ни одного фонаря в ауле. Дорогу совсем недавно сделали и то…из щебня. Мы думали, что они просто задержались. А потом пришёл сосед. У него глаза такие были… как у человека, который хочет что-то сказать, но не может. Он молчал, а я уже всё понял. Уже знал.

Машина. Лоб в лоб с грузовиком. Водитель грузовика заснул за рулём. Всё. Конец. Отец умер сразу. Мать тоже. Я не видел их тела. Но их привезли в мешках. Я помню эти мешки. Чёрные. Как ночь. Как будто сама смерть смотрела мне в глаза.

Я не плакал. Не было времени. Младший брат. Сестра. Маленькая. Она даже не понимала, что происходит. Брат ревел, а я стоял, смотрел на них и думал: "Теперь ты. Теперь это твоя жизнь. Тебе никто не поможет."

Похороны. Глина холодная, мокрая. Мы сами копали могилы. Руки стерли в кровь. Местные пришли, но никто не говорил лишнего. У нас не говорят. У нас либо делаешь, либо умираешь вместе с ними. Я выбрал первое.

Мне было девятнадцать, когда я уехал. Брат на шее. Сестру нужно было растить. Жрать нечего, денег нет. Я уехал за деньгами. А как иначе? Сначала в Грозный. Потом в Москву.

Москва встретила меня, как волк ягнёнка. Холодная, красивая и злая, чужая. Мне нравилась…но я ее боялся, как любой приезжий. Особенно не славянин. Без денег ты здесь — никто. Ты — пустое место. А я так не мог. Я не для этого сюда приехал.

Работал кем придётся. Грузил ящики, таскал цемент, мыл полы. Спал в подсобках. Хватал любую работу. Хоть за копейки. Хоть за что-то. Главное, чтобы отправить домой. Чтобы брат ел. Чтобы сестра училась.

Ты живёшь не для себя. Ты живёшь для них. Ты ходишь по улицам чужого города, слышишь чужую речь, но в голове только одно: "Ты не имеешь права сломаться. Ты не имеешь права остановиться."