Книга Любимый злодей, страница 71 – Д. С. Одесса

— Никогда больше не упоминай ее имя, поняла, шлюшка?

Я уже близок к тому, чтобы выскочить из-за полки и свернуть ему шею.

— Как ты меня назвал, урод несчастный? –  твердо парирует она.

Кажется, моя ревность к этому ублюдку беспочвенна. Тем не менее надо преподать ему урок.

— Шлюшка! Пусть у меня пока нет доказательств, что ты тайно водишь сюда кого-то по ночам, я найду их. Тогда ты получишь по заслугам, и я надеюсь, что у тебя не ослабнут колени, когда я потребую свой выигрыш!

У меня в животе все сжимается, когда он хватает ее за талию и толкает дальше к закрытой двери. Что этот выродок собирается с ней сделать? В этот же момент я решаю вмешаться. Никто не смеет к ней прикасаться!

— Я не проиграю пари. Отпусти!

Он зажимает мой цветок между собой и дверью. Я открываю стеллаж, чтобы все-таки сломать ему шею. Прямо сейчас. Если не сделать этого, он навредит ей или будет преследовать. А я этого не допущу.

Рядом с книжным шкафом есть выключатель, на который я нажимаю. Верхний свет тут же гаснет, и ни Нурия, ни Зейн меня не замечают. Я выныриваю из щели между стеной и стеллажом, достаю нож из голенища сапога и вращаю его в руке. Прощай, надоедливая скотина!

— Почему погас свет? –  отрывисто спрашивает Зейн.

— Не делай этого! –  слышу я голос Нурии и сразу догадываюсь, что она обращается ко мне.

— Чего не делать? –  не понял Зейн.

Не перереза́ть ему горло! Хватит с меня его приставаний, хватит намеков на то, что она с ним переспит!

— Здесь кто-то есть? –  спрашивает он.

— Твою мать, да, и он убьет тебя, если ты немедленно не уйдешь, –  предупреждает его Нурия. –  Проваливай ты наконец!

И прежде чем я успеваю дойти до этого сукиного сына, дверь открывается, и Нурия с силой выталкивает Зейна в полутемный коридор. Когда тот с растерянным выражением лица оборачивается, то видит меня и смотрит как на привидение. Игра все равно проиграна, и мне плевать, побежит ли он к отцу, чтобы настучать на нас. Он не более чем шут, от которого я собираюсь избавиться, потому что ему нет места на моем поле!

Я бросаю в него клинок, одновременно притягиваю к себе Нурию и толкаю дверь ногой. Она захлопывается с громким хлопком, от которого дрожит пол.

— С ума сошел? –  кричит на меня моя роза.

— Запри дверь.

— Он всем расскажет. Проклятье! Что это было?!

— Если бы ты позволила мне закончить начатое дело, он бы никому ничего не рассказал, –  отвечаю я, прежде чем отпустить ее. –  Запрись.

— Ты совсем спятил!

— Точно!

Когда она наконец поворачивает гребаный ключ, я ловлю ее, прижимаю к двери и с силой бью раскрытой ладонью по дверной панели рядом с ее головой.

— Я убью этого подонка за то, что он к тебе прикоснулся.

— Не убьешь! –  возражает она. –  Он сын семьи, в которой я живу.

— А мне не все равно? –  У меня вырывается смешок без намека на веселье, прежде чем ее маленькие кулачки обрушиваются на мою грудь. Восхитительная нелепость.

— Ты не убьешь его.

— Он тебя слышит, –  сообщаю я ей. Могу поспорить, что его ухо сейчас прижато к двери, и он только и ждет, когда я выйду из комнаты, чтобы избить меня до смерти или застрелить. Какой предсказуемый болван!

— Черт возьми, –  ругается Нурия. –  Черт возьми, ты все портишь.

— Я все порчу? –  мрачно повторяю я. –  Он –  мерзавец, который назвал тебя шлюхой и трогал тебя без разрешения! Ты серьезно думаешь, что я буду спокойно на это смотреть? По-твоему, я позволю ему так поступить с тобой и со мной? Позволю какому-то случайному придурку забрать у меня то, что я хочу? Думаешь, я не способен кастрировать этого ублюдка, а потом перерезать ему горло? Ты ошибаешься!