Книга Любимый злодей, страница 67 – Д. С. Одесса

Если я что и ненавидел сильнее, чем мольбы о пощаде, то это когда такие ничтожества, как этот парень, лапали женщин против их воли. И, как назло, я не из тех мужчин, которые спокойно смотрят на такие вещи. Отныне Нурия принадлежала мне. Причем не только как человек, тенью которого я должен был стать.

Каждую ночь во сне я снова и снова убиваю того парня. Каждую ночь наслаждаюсь его криками боли. Каждую ночь с нетерпением жду следующего вечера, чтобы опять его убить. Нурия никогда этого не узнает, но после встречи с ней тот нахал никогда больше не заходил в Luna Ilena, потому что его останки уже изъедены червями.

С того самого момента, как тем же вечером избавился от наглого мужика, я понял, что хочу вновь увидеть Нурию –  хочу видеть ее каждый день. Это чувство было для меня в новинку. Словно образовалась некая невидимая связь, которая не позволяла мне держаться от нее подальше.

Чем больше я сопротивлялся, тем крепче становилась эта связь. Пока я не смирился с тем, что вокруг моего сердца затянулся поводок. Я поддался своему ненасытному желанию и с тех пор желал смотреть на нее каждый день.

С воспоминаниями о той первой встрече наблюдать за тем, как спит моя роза, становится еще приятнее. Каждый раз меня будоражит мысль о том, что она может проснуться и обнаружить меня в своей комнате. Каждый раз я представляю, как забираюсь к ней в постель и беру то, чего она, судя по сегодняшней выходке, явно хочет. Чего хочу я. Ее. Ее тело. Ее губы. Ее киску. Ее душу. Все это мое.

Покручивая между пальцами стебель белой розы, я обрываю лепестки при каждом хныкающем звуке, который она издает. Мне больно наблюдать за тем, как она почти каждую ночь беспокойно ворочается и тихонько поскуливает. Она страдает. Страдает во сне. И я не знаю почему.

Она для меня неосязаема. Я почти ничего не выяснил о темном прошлом Нурии, как бы глубоко ни копал.

Мне известно, где она родилась: в Мадриде. Мне известно, что ей двадцать два года. Мне известны ее увлечения: пробежки, тусовки и чтение. Мне известно, что у нее мало друзей, она много работает, чтобы самостоятельно себя обеспечивать, и не получила высшего образования.

После школы, которую она окончила довольно посредственно, Нурия съехала от семьи. У нее есть два брата и почти нет других родственников. Она уехала из Мадрида в восемнадцать лет –  понятия не имею почему, так как даже в переписке, которую я нашел, нет никакой информации о том, с кем она жила –  с парнем или с подругой. У нее осталась только одна бабушка где-то в глуши на севере Испании.

В период между ее семнадцатью и двадцатью годами мне не удалось найти о ней ровным счетом ничего. Ни снятия денег в банкоматах, ни банковских переводов, ни предъявлений паспорта на контрольно-пропускном пункте, ни данных об использовании мобильного телефона. Как будто три года назад, тридцать первого октября, она просто-напросто перестала существовать. И только примерно полтора года назад, начиная с четвертого августа, я смог отследить вновь зарегистрированную банковскую карту, паспорт и номер мобильного телефона.

Что ты делала все эти три года, моя маленькая роза? Где ты была? Ты преступница, скрывавшаяся по поддельным документам? Бросила все –  в буквальном смысле все –  и каким-то образом ускользнула из поля зрения всех надзорных служб? Или ты жила на улице?