Книга Его содержанка, страница 64 – Лана Пиратова

— Да не нервничай, Арсен, — улыбается.

— Я не нервничаю.

— Да вижу, как ты не нервничаешь, — ухмыляется он. — Ты знаешь, что для меня твоя женщина — табу. Но… все же проходит когда-то? Потому и спрашиваю: давно? У тебя же не было никогда долгих отношений.

— Мы сейчас мою личную жизнь разбирать будем? — выпрямляюсь в кресле и жестко смотрю на него.

— Да что с тобой сегодня? — он тоже садится прямо и серьезно смотрит на меня. — Просто, когда ты решишь, что она тебе надоела… — быстрый взгляд на Дину, — дай мне знать.

И смотрит мне прямо в глаза.

Ничего не ответив, я ставлю стакан на стол и резко встаю.

— Дина! — окликаю девчонку и она поворачивается. — Домой.

Жму руку Николаю и разворачиваюсь, чтобы идти к двери. Уже у самого выхода останавливаюсь и вижу боковым зрением, как, проходя мимо Николая, Дина замедляет шаг и пожимает протянутую ей руку.

Слишком долго пожимает! А Николай так и трахает ее взглядом.

Давлю в себе рык и решительно выхожу из комнаты. Завожу машину и жду, когда Дина сядет. Сама сядет. Но ее до машины провожает Николай и открывает и дверь, и сесть помогает.

Стоит ей закрыть дверь, я с визгом шин срываюсь с места. До дома доезжаем молча. Так же молча заходим в квартиру, где живет Дина.

Ее молчание раздражает. Хотя я и сам молчу. Но обычно она более разговорчива. А сейчас она как будто другая.

И хочет уйти. Но я хватаю ее за запястье и дергаю к стене. Встаю близко.

Ищу ее взгляд. Не дает. Тогда беру за подбородок и поднимаю голову.

Наконец, наши глаза встречаются.

Эта другая Дина тоже мне нравится.

Спускаю пальцы с подбородка на шею. Еще ниже. Обхватываю грудь. Мну ее, продолжая смотреть девчонке в глаза. А потом подхватываю ее за задницу и сажаю на тумбочку, стряхнув на пол какую-то хрень, которая с грохотом и звоном падает, разрушая эту гнетущую тишину.

Замираю в сантиметре от ее губ. Словно раздумываю. Хотя какие к черту думы? Я хочу ее.

И поэтому просто набрасываюсь на приоткрытые губы, сминая их. Жадно впитываю ее вкус, удерживая одной рукой ее за шею, а второй — задирая платье.

Мои губы терзают мягкие и безвольные губы Дины. И это именно безвольность. Не ответ, не желание, а безвольность. Как неизбежность. И меня это не устраивает.

Я не хочу такую Дину. Но злюсь на нее. За эти ее капризы.

Ее руки сейчас упираются в тумбочку, а не обнимают меня за шею. Не расстегивают ремень и не тянут вниз брюки, как раньше. Они безучастно упираются в деревянную поверхность.

Безучастно.

Злясь на Дину, грубо сдираю с нее трусы, быстро освобождаю член. Резко дергаю податливое тело на себя и вхожу. Почти на сухую вхожу. И от этого стискиваю зубы.

Отрываюсь от губ Дины и смотрю на ее эмоции. Ей же неприятно должно быть? Но ни звука из все так же приоткрытых и бордовых от моих поцелуев губ.

И я начинаю трахать ее. Медленно, раскачивая на члене. Облизываю большой палец и, просунув руку между нами, упираюсь подушечкой в клитор. Сухую трахать удовольствия мало. Но еще меньше — трахать такую безэмоциональную Дину.

Осознание того, что мне нужны ее эмоции, пусть даже злость и ненависть в глазах, вонзается в грудь и как лезвием проходит по ребрам, стремясь задеть самое сердце.

Не было никогда такого. Чтобы мне нужны были чьи-то эмоции. Особенно, если я хочу просто трахнуться. Снять напряжение. Получить удовольствие.