Книга КАТА, страница 84 – Екатерина Ааронова

Эти слова больно ударили Кэт. Они обрисовывали и так подпортившийся за эту гадкую ночь образ Адама. В них она читала лишь упреки и презрение. Не понимала, зачем он это делает.

— Да пошел ты, – тихо, сквозь накатившие слезы сказала она.

— И безупречности, – сверлил ее глазами Адам.

— Каталея не Катерина, – зачем-то продолжала отвечать ему Кэт. Немного растаяв на «безупречности».

— Нет, – спокойно ответил Адам, – лишь производное от древнего Экатеро, – твердо сказал он, наблюдая как Кэт уже собирается перебить его. – А если ты все же не согласна, – заставил он ее замолчать, – тогда Каталея – голубоглазое создание, которое стремительно катится в пропасть, – закончил он, медленно затушив сигарету о землю.

Кэт не могла переварить услышанное. Как смеет он так витиевато, так поэтично втаптывать ее ранимую душу в землю. Ведь смысл этих слов был на поверхности. Для нее они означали лишь презрение. Презрение к ее поступкам, к их мотивам. К ее стыду. Он так красиво, но так грубо лишь пытался открыть ей глаза и заставить усомниться в своей человечности. Ведь она действительно чувствовала, будто катится в пропасть. За эти дни она предала себя, совершив цепочку каких-то неосознанных поступков, вызванных лишь не подчиняющимся ей порывам. Порушила половину того, что так слаженно до этого крутило колесо ее спокойной, ничем не примечательной жизни. Теперь же она стала еще и посмешищем.

— А что значит твое имя, Адам? – вспылила она. – Раз ты у нас такой знаток, расскажи мне о себе. Такой неизвестный, весь загадочный. Я ведь совсем тебя не знаю.

— Вот это и самое интересное, – Адам прищурился. – А по поводу имени. По сути, ничего не значит, – засмеялся Адам и направился в дом, оставив Кэт в легком недоумении.

— Так и знала, – пробубнила она.

Вскоре они и вовсе безмолвно попрощались. Кэт без особых сантиментов села в машину Глеба, и они быстро скрылись в тумане.

Вечер наступил слишком быстро. Почти обнаженная женщина, сопровождаемая любопытной толпой, с громкими, веселыми криками выбежала на дорогу около дома. Поддавшись искушению, которое внушал ей утопленный в алкоголе разум, она не чувствовала особого стеснения. Изящные изгибы ее тела освещали улицу. Она сдалась, она открылась, она искала возможность стать объектом желания. Под громкую музыку, доносящуюся из дома, приступила к этапу соблазнения. Ее тело извивалось в танце, бедра изящно двигались из стороны в сторону, а грудь не нуждалась в представлении.

Руки скользили по рыжим волосам, ласкали собственное тело, а легкий дождь лишь усиливал страстные порывы, рассеивая влагу по коже. Направляемая самим ветром, она была таким осязаемым объектом желания. Наблюдатели издавали громкие крики восторга. Атмосфера порока наполняла улицу. Все мужчины были поглощены манящей, такой молодой красотой. Свист восхищения, аплодисменты. Это был ее шанс, шанс удивить его. Но объект сего яростного рвения, владелец проигранного «желания» лишь изображал эмоции. Почти без интереса и малейшего движения, ухмыляясь, наблюдал за происходящим. Казалось, он и не был жертвой. Горделивый охотник смотрел, как добыча сама плывет в его сети.

— Давай, заряжай, – слышались пьяные крики Матвея.

Ярик поднес спичку к мокрой земле, защищая ее от усилившегося дождя. За шипящими искрами последовали яркие выстрелы. Небо заиграло разноцветными огоньками, а улицу поглотили оглушающие звуки фейерверка. Раскаты грома были слабо различимы в неестественном хаосе, они сливались, перемешивались с низкими возгласами толпы, небесными взрывами и звонкими выстрелами. Дождь все нарастал, чем еще больше разжигал страсть присутствующих. Через несколько минут ливнем накрыло всю улицу. Дарина продолжала растворяться в возбуждающем танце, направляя всю свою женскую энергию в стихию.