Книга В твоё доверие. По рукоять, страница 45 – Ди Темида

Досмотрю только вот кое-какое «кино», крошка, и пойдём куда-нибудь в укромный уголок.

Поднеся стакан к губам, отпил горькой жидкости, которая поспешила обжечь горло, и пьяным взглядом уставился на то, как Тихоня снова попала в обзор – сквозь дрыгающуюся под музыку толпу протискивалась к выплясывающей кучерявой подруге.

Криса, вечного, недоделанного телохранителя этих двоих, не было видно. Удивительно.

Вот какого хрена она так пялилась на меня, когда я был на сцене? Какого хрена я сам не мог отвести от нее взгляда?

Какого хрена…

Так стоп. Стоп.

Она была теперь в какой-то… дорожной одежде.

Переоделась?

Берцы, наглухо застегнутая серая куртка, подпоясанная чёрным ремнем. Серые штаны. Где то охренительное платье?

Что вообще происходит?

Пытаясь перекричать грохот аккордов, Тихоня что-то жестикулировала и объясняла уже успевшей надраться Шайло, которую явно пошатывало.

Параллельно, это моё светловолосое наваждение искало в толпе кого-то.

Сердце, этот предательски грохочущий орган, вдруг заныло и гневно захотело, чтобы поиск был адресован моей персоне. Мы ведь так и не… пообщались больше.

В голову, которую уже оприходовали пьянящие «вертолёты», заполз кусок того омерзительного воспоминания, когда я нашел ее: бледные, бездыханные губы.

Отсутствие пульса в голубой жилке на белой шее.

Плотно закрытые глаза со следами мучительных слёз.

Так, блять. Собрался, ну-ка.

Нахер я ей сдался… Подумаешь, подошла на пляже.

Она, похоже, искала смазливого засранца Криса, который, кстати, всё никак, судя по всему, не смог раскрыть ей своих истинных чувств. Все уже в казарме знали об этом: красавчик втюрился в Тихоню. И давно.

Уповаю на твоё благоразумие, идиот – тебя ждёт великое разочарование, когда ты столкнешься с равнодушием и лишь дружеским почтением в глазах Гамильтон, стоит тебе открыть рот. Только слепой не увидит, что влюбленность Криса тотально невзаимная.

Зеленоволосая лейтенантша лениво, но пылко облизала мне ухо, пустив этим импульсы к низу живота, которые окончательно растоптали странный зов перекачивающего кровь органа в грудной клетке. Невозможно больше сдерживаться, но мне почему-то было важно посмотреть, что произойдёт дальше. Благо, девка терпеливо прижималась рядом, не думая уходить.

Что там у нас в следующей сцене? Я отпил из стакана снова и чуть не поперхнулся.

Кучерявая Шайло вдруг неожиданно расклеилась, разревелась прямо на танцполе и бросилась обнимать Гамильтон. Та перестала сканировать толпу своими слишком, блять, красивыми голубыми глазами и поспешила крепко обнять её в ответ, что-то успокаивающе нашептывая.

Веки Тихони сомкнулись – было видно, она вложила в эти объятия всю свою искренность.

Да ну нет… Нет…

Так ведь…

Так прощаются.

Прощаются либо надолго, либо навсегда.

Твою мать…

Я завороженно, как зависший придурок в замедленной съёмке, наблюдал, как Тихоня выпустила из объятий подругу, по-девичьи утёрла её влажную от слёз щёку, что-то проговорила на ухо и развернулась, чтобы уйти.

За поворотом её корпуса вслед метнулись короткие пряди светлых волос, переделанные из прически в обычный хвост.

Где-то вдали были столики у выхода из бара. И там, проследив направление движения Гамильтон, сквозь разноцветные лучи и скачущие головы танцующих я заметил высокую фигуру командора Томаса.