Книга Папа для Тыковки. Вернуть любовь, страница 8 – Яра Саввина, Ирина Агулова

— Где моя дочь?

— Закрылась в кабинке. Видите ли она не может пописать, когда на неё смотрит чужая тётя.

— И вы бросили маленькую девочку одну в туалете?

— А что мне оставалось делать? Завыла сирена. Нужно было выбираться из здания. А она ни в какую не хотела выходить. Я говорила, чтобы поторапливалась. Но твоя дочь, такая же, как и ты, – она толкнула меня в грудь, злобно скалясь, – непослушная маленькая дрянь, не знающая своего места…

Хлёсткий удар по щеке заставил директрису заткнуться. Удивлённо вытаращив глаза, она то открывала, то закрывала рот, не в силах произнести ни звука.

Да, эмоции взяли верх. Бывает и такое. Я всегда старалась держать себя в руках, но в этой ситуации не смогла. Контроль рухнул, погребая под собой здравый смысл. Непонимание того, как взрослый и вроде бы адекватный человек может так себя вести, сорвало мой внутренний «стоп-кран». Я могла стерпеть оскорбление и не реагировать на провокации, но не тогда, когда дело касалось моей дочки, маленького светлого ангелочка, которая в жизни никого не обидела и не сделала ничего плохого.

— Истеричка, – завопила директриса мне в спину. – Зарвавшаяся дрянь. Я этого так не оставлю. Натравлю на тебя опеку, лишу всего, что тебе дорого… Слышишь, Суворова? Тебе конец…

Она кричала что-то ещё, но я уже не слышала. Единственное, что меня сейчас беспокоило – это безопасность моего ребёнка. Да, после случившегося мне вряд ли позволят спокойно жить и работать в родном посёлке. Но о своём поступке я не сожалела. Однажды мне пришлось кардинально поменять свою жизнь, если понадобится – сделаю это снова.

Чем дальше я бежала по коридору к заветным «М» и «Ж», тем меньше попадалось навстречу людей. Здание пустело буквально на глазах.

— Алина? Ты где? – влетев в туалет, я заметалась по помещению, проверяя кабинки. – Милая, ответь маме. Не бойся, родная, я уже здесь.

Но в ответ – тишина.

Кабинки со стандартными унитазами были пустые. Ими моя малышка при всём желании не смогла бы воспользоваться в одиночку. Но в последней, где унитаз был встроен в пол, я обнаружила на бачке аккуратно сложенные оранжевые колготки и крохотные детские туфельки.

Слёзы хлынули из глаз, и от отчаянья болезненно сдавило сердце.

Алинка, когда была маленькой, всегда снимала штанишки перед тем, как сесть на горшок, чтобы нечаянно их не намочить. Был у моей крохи такой пунктик. Чем старше становилась, тем реже это происходило, особенно после того, как пошла в детский сад, но тут… Туалет был явно не предназначен для ребёнка, слишком широкое отверстие. Она просто не хотела испачкать одежду, в которой должна была выходить на сцену, и сделала то, что в таких случаях привыкла делать дома.

— Боже, какая же я дура.

Всхлипнув, схватила колготки и засунула их в сумку, туда же следом отправились туфельки. Меня не было рядом, когда потребовалась помощь моему ребёнку. Сидела, создавая массовку, вместо того, чтобы быть здесь. А теперь моя малышка непонятно где. Одна! Босиком.

— Алина, – выбежав из туалета, закричала я. – Милая, отзовись.

Давящая тишина была мне ответом. Все звуки стихли. Не голосов, не шума шагов. Ничего. Здание опустело.

— Алина, ты где? Алина…

Я бегала по лестницам и коридорам, раз за разом повторяя имя дочки. Металась, как в бреду, сходя с ума от неизвестности.