Книга Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка!, страница 63 – Яра Саввина

— Может, тебе показалось?

— Может и так, — не стал спорить Данила.

Пока мы разговаривали, наша любопытная непоседа заглянула в приоткрытую калитку.

— Деда! — радостный детский вопль разнёсся по округе. — Деда, пливет! — помахав кому-то рукой, малышка рванула во двор Светланы Сергеевны, а я застыла на месте с гулко грохочущим сердцем, не в силах сделать ни шагу.

Деда? Она сказала: «Деда»?

Так дочка называла только одного человека. Но он точно не мог находиться здесь. Или… Всё-таки мог?

Прикрыв на миг глаза, собираясь с силами, я сделала глубокий вдох, и на негнущихся ногах направилась к калитке.

Мысли метались в голове, болезненно жаля, и, одновременно с этим, пытаясь возродить угасшую надежду. Но я гнала их прочь от себя, боясь поверить в то, что отец жив и, не найдя подтверждение, вновь испытать невыносимую боль, что прожигала грудь изнутри каждый раз, когда думала о его судьбе.

— Алёна? — окликнул меня Данила, но я не обернулась, желая сейчас только одного — посмотреть на того человека, к которому обратилась малышка.

Шаг, второй, третий… Рука коснулась калитки, открывая её шире. И…

— Отец, — выдохнула, увидев того, кого всё это время считала погибшим, и водоворот эмоций захлестнул сознание.

Он изменился. Выпавшие на его долю тяготы давали о себе знать, но ошибки быть не могло. Неподалёку от калитки стоял Дмитрий Андреевич Калинин собственной персоной. Да, осунувшийся, да, небритый и с отросшими волосами, но живой и относительно здоровый, судя по тому, что хватало сил без труда держать в руках два полных ведра с водой.

Всхлипнув, тут же прижала ладонь к губам, стараясь не разреветься в голос. Всё ещё не веря своим глазам, я медленно шла по направлению к отцу, чтобы коснуться его руки, убедиться, что это не призрак из прошлого, не мимолётное видение, подкинутое разыгравшимся воображением.

Горячая слеза скатилась по щеке, но я этого даже не заметила, встретившись взглядом с родителем, лицо которого отражало растерянность. Глядя то на меня, то на крутящуюся у его ног внучку он будто силился что-то вспомнить. И… кажется, не мог.

Внезапная боль исказила родные черты. Уронив на землю вёдра, он схватился за голову, сжимая её всё сильнее. И, бледнея, тихо застонал, оседая на землю.

— Отец, — рванув к нему, опустилась рядом на колени. — Ты как? Чем я могу помочь?

— Деда, деда не умилай, пожалуйста, снова, — разревелась Злата, обняв его за шею.

И взгляд, направленный на внучку, внезапно начал проясняться. В нём проявились вспышки узнавания, пока ещё мимолётные, неуверенные. Но чем дольше отец смотрел на нас, тем отчётливее разглаживались хмурые морщинки, тем счастливее становилось выражение лица.

— Даже не думал, маленькая, — с трудом разомкнув пересохшие губы, выдохнул он, пытаясь улыбнуться. — Не плачь. Всё хорошо.

— Плавда, плавда? — всхлипнув, спросила кроха, заглянув в его глаза.

— Правда, правда, — закивал он, вытерев с её щёчек слёзы. — Златочка, солнышко, дедушкина радость. Алёнка, — он протянул ко мне руку, коснувшись плеча, — дочка. Я вспомнил. Я всё вспомнил! Увидел вас и… вспомнил. Как будто пелена спала. А до этого было всё, как в тумане, мысли, образы, чувства… Сейчас я будто снова вернулся к жизни.

— Вы что здесь делаете? — вывернув из-за угла, воскликнула Светлана Сергеевна, едва не выронив от неожиданности трёхлитровую банку с соком. — Я же просила вас ждать у калитки.