Книга Надежда, Вера и… любовь, страница 77 – Яра Саввина

Ничего со мной не случится, если увижу их утром. Зато отдохнут. Говорят, хороший сон способствует улучшению настроения. В моём случае это очень актуально. Может, если у Нади будет хорошее настроение, она простит моё самоуправство с паспортом. Но о своём безумном поступке я ни секунды не жалел. Она моя. Другого варианта не дано.

В общем, чтобы не пугать своим внезапным прибытием Анну Петровну и девчонок, оставалось только одно – наведаться в гости к Пал Палычу.

Остановив машину возле знакомого забора, заглушил двигатель и вышел, распрямив затёкшее после дальней дороги тело. Хорошо-то как. Воздух такой, что надышаться невозможно. Пожалуй, нужно прикупить здесь участок и построить дачу. Да, решено, именно так и сделаю. Девочки оценят. А пока…

Скрипнув калиткой, вошёл во двор, и ни капли не удивился, услышав за спиной знакомый голос.

— Лёгок на помине, – проворчал Пал Палыч.

— И тебе доброго здравия, – улыбнулся, оборачиваясь и обнимая старика. – Ты как всегда на посту? Не спишь даже ночью.

— Да как тут поспишь, когда твоя колымага громыхала по улице так, что уши заложило.

— Не преувеличивай, – отмахнулся я. – Подумаешь, глушитель слегка прогорел, да рессоры скрипят, и то не сильно.

— Это вы там, в своих городах, привычны к таким громыхающим корытам, а у нас здесь природа, тишина… Комары вот… – старик звонко хлопнул себе по руке, – проклятущие летают. В общем, одним словом – глухомань. Ладно, чего встал-то, пойдём, а то ведь сейчас налетят кровопийцы, не отмахнешься.

Поманив за собой, дед направился к дому бодрой походкой.

Переступив порог, с улыбкой оглядел накрытый на двоих стол – две чашки борща, нарезанный хлеб, жареная картошка, всё ещё исходящая паром, свежие огурцы-помидоры. Кажется, Пал Палыч знал, что я приеду. Значит, и о последних новостях уже наслышан.

Но в первую очередь меня интересовало другое:

— Как тут поживают мои девочки? – спросил, помыв руки и устроившись за столом.

— Хорошо поживают, – разместившись напротив, усмехнулся старик, придвигая к себе чашку, совершенно не волнуясь по поводу того, что есть по ночам вредно, а я тем более. – Вчера в лес ходили с Нюркой за грибами. Ну, и я вместе с ними. Терпеть не могу это дело, но куда деваться, если моя зазноба решила прогуляться. Не мог же я отпустить её в лес без сопровождения.

— Я смотрю, у тебя к Анне Петровне интерес не угас.

— Он не то что не угас, а, наоборот, разгорелся ярким пламенем, – печально вздохнул старик.

— Надо же, как всё серьёзно, – пробормотал с набитым ртом.

— А то, серьёзнее некуда. Нравится мне Нюра. Хорошая женщина, хоть и вредная, то есть характерная. Я к ней давеча со всей душой, а она меня метлой со двора. Эх, не понимает своего счастья.

— Так ты ей намекни получше, что у тебя вообще-то серьёзные намерения, а не просто шуры-муры, – посоветовал я, одновременно с этим активно работая ложкой, только сейчас почувствовав, насколько проголодался.

— Не учи учёного, – проворчал он. – Сам разберусь.

— Так ты уже пару лет как разбираешься. Пора бы уже.

Но дед на меня так зыркнул, что желание лезть в чужую жизнь пропало напрочь.

— Кстати, а ты счастливчик, Роман Иванович.

— Я знаю. Но хотелось бы поподробнее, с чего именно тебе в голову пришла такая светлая мысль?

— Так племянник звонил пару часов назад, он и просветил по этому поводу, – не отвлекаясь от еды, произнёс хозяин дома.